Счастье оптом
Шрифт:
– Не хочу! – Мальчик мотнул головой и дернул за волосы теперь уже родную матушку, объяснив это просто: – Бесишь!
Затем стал перелезать через материнские колени, чтоб оказаться ближе к проходу. И к моему сыну заодно. Их стало разделять всего полметра.
Артём совсем отложил планшет и сел удобней. Концерт ему явно нравился больше игры-бродилки. Я устало вздохнула и снова попробовала уснуть. Но, спустя минуту, сын решил приобщить к просмотру и меня:
– Мама, смотри, какой дурак!
Приоткрыв один глаз, заметила Севушку, приставившего
Во-первых, не хотелось ругать сына за то что обзывается – правду же говорит! А во-вторых: не мое это дело, чужие дураки. Со своими забот хватало.
– Мама, он мне не нравится, – предупредил Артём. И что-то было в его голосе такое, что заставило меня подключиться к общению.
Я устало вздохнула, повернула голову и… не успела ничего предпринять. Артём уже треснул мальчику по пальчику планшетом.
Поднявшийся дикий ор огласил весь самолет праведными криками. Не только Севушки и его матери. Артём кричал за компанию, поняв, что накосячил и пытаясь воззвать к моей жалости.
– Бо-о-ольно! – вопил Севушка, устраивая потоп из глаз.
– Засужу! – вторила ему мать, метая молнии из глаз.
– Только не в уго-ол! – умолял Артёмка.
– Принесите мне кофе, пожалуйста, – попросила я у прибежавшей к нам стюардессы, поняв, что поспать не удастся. – И покрепче, девушка, покрепче.
Эти полтора часа с нами в небе многим показались адом, но выходить в пути было нельзя, так что им пришлось смириться и молча нас ненавидеть. Хотя большая часть презрительных взглядов все же доставалась периодически что-то вытворявшему Севушке – он стал настоящей звездой рейса, о чем ни капли не жалел.
Когда пилот объявил о скорой посадке, пассажиры захлопали раньше времени. Кто-то даже обнимался, а одна женщина умиленно промокнула слезы с лица.
Да, им хорошо – выйдя из самолета, они снова получат покой и прежнюю жизнь, а я так и останусь мамой троих деток не самого зрелого возраста. Хотя на покой надеяться мне ничто не мешало. А вдруг передышка? Вдруг кто-то свыше расщедрится и подарит час-другой без происшествий?
– Мама, – дернула меня за плечо Аринка, – у меня кровь из носа пошла. Прямо на новую футболку. У тебя есть ватка?
– Стюардесса! – в который раз крикнула я. – Можно вас?
Она отшатнулась, но не сбежала. Настоящий профессионал своего дела! Правда когда выпроваживала нас в “рукав” к аэропорту пересчитала моих детей и украдкой перекрестилась, что-то бормоча. Я тоже их подсчитала – все были на месте, на радость дедушке.
Пока вылавливала чемодан, дети носились по помещению и отнимали друг у друга салфетки с одноразовыми приборами из самолета, выданные во время короткого перекуса и взятые на память. Я же задумчиво смотрела на ленту подачи багажа и размышляла, что будет дальше? Какой он, мой отец? Что ему нужно от нас? И – самое важное – где купить воды детям?
А дальше, поймав детей и отняв остатки “сувениров” из самолета, я направилась к выходу,
Нас встречали! Ну надо же, какой сервис!
Я удивилась, потому как мне дали адрес виллы, но не сказали о возможном трансфере до места отдыха. Ой, то есть, до встречи с приболевшим биологическим отцом. Хотя, какая разница? Почему бы и не совместить приятное с необходимым?
Кто-то из посторонних, озвучь я свои мысли, мог бы осудить мое отношение к ситуации и попытаться воззвать к совести, мол: "Твой отец болен, Марго, тебя должна грызть тоска изнутри!" А меня и грызла. Потому что я не была уверена, что дорогу назад нам оплатят, и тогда придется тратить остатки сбережений…
В общем, чувств к отцу, кроме потребительских, увы, не находилось. Как бы я не старалась их обнаружить, с моей позиции все выглядело так: он меня сделал и пропал, бросив мать одну. А теперь решил оплатить нам с детьми поездку на море и, заодно, познакомиться. Еще дома, получив немалую сумму на счет для перелета, я снова позвонила помощнику отца. Спросила, зачем все это? С чего вдруг, спустя столько лет?
Игнат не ответил толком, сказал лишь, что отец болен – сильно сдал после сердечного приступа, тогда же внезапно решил найти меня. Теперь он на лечении, под бдительным контролем врачей, и жаждет встречи.
Я сделала вывод, что у мужика просто проснулся страх смерти и того, что ждет дальше. Грехи, в общем, решил замаливать.
Что ж, если отец звал меня, чтоб просить прощения, то это я могла дать с легкостью. Потому что прощать его мне было просто не за что. Я его не знала, он был мне посторонним, мало интересным человеком, и, если ему полегчает от моего безразличного “Все хорошо” – так тому и быть.
– Мама, хочу в туалет, – едва слышно прошептал Артём.
– А я пить, – напомнила о себе Арина.
– Давай наймем такси, а то я умру от жары в автобусе, – тоном королевы-матери сообщила Варя, поправляя рюкзак на плечах и закатывая глаза, будто вот-вот свалится в обморок.
Я кивнула каждому детёнышу отдельно и кровожадно уставилась на мужика с табличкой. Помахав ему рукой, подошла ближе, направляя всю свою свиту осторожными толчками в спины.
– Вот и мы, – сообщила с улыбкой.
– Простите? – удивился встречающий. Он был одет в светлый классический костюм. Даже с пиджаком. И с галстуком. И это в тридцатиградусную жару.
– Лопухины, – обрадовала его я. – Можем ехать.
– Да, но…
– К отцу, – добавила, кивнув.
Он недоверчиво нас осмотрел, чуть задержавшись на моих потрепанных жизнью босоножках, и мне показалось, что шанс добраться быстро и с комфортом ускользает.
– Я – Маргарита, – сказала с угрозой в голосе. – Прямо из Москвы сорвалась, все дела и работу бросила, детей от занятий оторвала… Всё ради отца!
– Ясно. – Мужик затравленно осмотрелся, но, как ни старался, других Лопухиных не нашел. Снова посмотрев на нас, сообщил очевидное: – Вас много.