Счастье на бис
Шрифт:
– Да ничего. – Сашка пожимает плечами. – Мне все они до одного места. Что вы так смотрите? Ну да, он раздражает больше остальных. Потому что он вас пародирует.
– Ну все же не пародирует, а копирует. Разница большая. И что в этом плохого?
– Всё плохо. Надо быть собой. А у него ваши жесты, ваши костюмы, ваши песни! Вы могли бы устроить разбирательство, кстати. Это вообще законно?
– Вполне, песнями распоряжается автор, а не исполнитель. Но мне не жалко. Разве лучше было бы, чтобы их забыли, если я не могу петь? А ты, Сашенька, злишься, потому что на самом
Сашка фыркает. Психолог нашелся. Потрясающе! Только задушевных бесед с элементами психоанализа ей и не хватало.
– Добавь сюда свой консерватизм, – продолжает он как ни в чем не бывало. – Ты невероятно консервативна. Вот нравится тебе пряничный раф?
– Ну ничего, – соглашается Сашка, хотя напиток оказался очень вкусным.
– Но ты ведь не хотела его пробовать. Ты уступила моему авторитету. Спорить готов, будь на моем месте кто угодно другой, ты бы не послушала совета. И давилась бы зеленым чаем. Просто по какой-то неведомой причине я имею на тебя влияние.
– Ага. Главное, не советуйте мне шагнуть с крыши или что-то еще в этом духе, – усмехается Сашка. – А то я не смогу отказать.
Всеволод Алексеевич качает головой. Шутка ему явно не понравилась.
– И так во всем, Саша. Ты ставишь себе какие-то странные рамки. Одни и те же наряды, всегда подчеркнуто строгие. Одна и та же прическа. Ты же молодая женщина. А как будто специально показываешь «не подходите ко мне». Тебе не хочется экспериментировать?
– Нет. А зачем? И да, я не хочу, чтобы ко мне подходили, чтобы на меня обращали внимание.
– Ты не хочешь нравиться мужчинам?
Хочу, но только одному, думает Сашка, но молчит, разумеется. Потому что не имеет никакого значения, что она там хочет. Теперь уже точно не имеет.
Он как-то странно, оценивающе на нее смотрит. И Сашка делает вполне определенные выводы.
– Всеволод Алексеевич, ради бога, не вздумайте тащить меня в какой-нибудь магазин и одевать по своему вкусу. Это будет так банально. Как сценка из пошлого кинофильма.
– И в мыслях не имел. Мало того что банально, еще и совершенно бесполезно. Ты сама должна захотеть перемен. А сделать из тебя куклу не получится, только не из тебя.
– Хорошо, что вы это понимаете.
– Огромный опыт!
И опять самодовольно усмехается. Вот ведь засранец.
Приносят счет. Всеволод Алексеевич успевает его оплатить раньше, чем Сашка дергается в сторону своего рюкзака. Как и всегда, делает это величественно-небрежным жестом. И Сашка в который раз думает, что, если бы не скручивающие его время от времени, делающие таким зависимым болячки, он бы еще долго оставался тем самым Тумановым-не-подходите-близко. Господином Народным артистом, центром мироздания. И о существовании Сашки даже никогда бы не вспоминал. В платье она там или без, с косой до пояса или вообще лысая.
Первым встает, подает ей руку. Сашка укоризненно смотрит, мол, не настолько же все плохо. Но он настойчиво протягивает ладонь, приходится сделать
– Можешь повиснуть, я не рассыплюсь, – негромко сообщает он, когда они выходят из кафе.
Еще не хватало. Сашка идет рядом с ним, подставляя лицо соленому, пахнущему морем ветру, и вспоминает старую фан-клубную шутку. Когда они с девчонками находили очередное фото артиста с какой-нибудь журналисткой, артисткой, да просто поклонницей, слишком уж откровенно к нему на снимке льнувшей, то складывали их в папку с ироничным названием «Хочу повеситься на Туманове». И Сашка все время думала, что в названии ошибка. В ее случае правильнее было бы «из-за Туманова». Тем страннее было неспешно, подстраиваясь под его шаг, идти по набережной так близко к нему. Да, невероятно странно.
Торговый центр в их городке только один, зато большой. И с весьма приличным фуд-кортом, что для Сашки самое главное. Сидеть на диете Всеволода Алексеевича полезно для фигуры, но очень вредно для хорошего настроения, особенно если любишь сочные жирные бургеры. С какой-нибудь экзотической прослойкой, например, вишневой. И куском сыра с плесенью. Страшный сон диетолога. А запить ядреной газировкой из автомата. И мороженое с бисквитной крошкой и клубничным джемом. Ужас.
Всем этим безобразием она наслаждается, усевшись за самый дальний столик. Такие вылазки у нее случаются редко, раньше забегала после, а чаще во время работы. С того момента как уволилась, она тут впервые. Всеволод Алексеевич дома один. По собственному желанию! Он практически силой ее выпроводил. С утра завел разговор о том, что ей надо сменить обстановку, прогуляться. Тут же, прежде чем Сашка успела рот открыть, заверил, что прекрасно себя чувствует, а по телевизору сегодня очень важный хоккейный матч, который он собирается посмотреть.
Сашка хотела возразить, предложить вместе прогуляться в тот же торговый центр. Но вовремя подумала, что положительную тенденцию не надо пресекать. Ну серьезно, нет ничего здорового в том, что он цепляется за нее как за мамкину юбку. Не от хорошей жизни так происходит, и понятно, что рано или поздно она станет к нему привязана намертво. Впрочем, лучше подобрать какое-то другое определение. А сейчас стоит воспользоваться предложением. Не потому, что ей так уж хочется погулять. А чтобы он побыл один. Возможно, ему тоже хочется немного одиночества.
Условились, что телефон все время будет при нем, что он позвонит в любой непонятной ситуации, и Сашка отправилась гулять. В торговом центре в первую очередь бросилась к бургерной. И даже сама немного устыдилась той жадности, с которой заглатывала «Двойного острого Джо». Взрослая же тетя с медицинским образованием. Но организм требовал холестерина и сахара и побольше. Она могла бы готовить себе отдельно. Всеволод Алексеевич вполне адекватен, чтобы не воровать конфеты из шкафчика, а в холодильник вообще не полезет. Зачем? Он знает, что ему разогреют, красиво сервируют и подадут в нужное время и в нужном количестве. Но Сашка просто не могла так над ним издеваться, и дома «запрещенки» не было в принципе.