Сцены страсти
Шрифт:
Миранда взяла ее в руки и открыла. Названия пьес были напечатаны на первой странице. Она без труда нашла то, что искала. «Гамлет». Девушка устроилась поудобнее и начала читать.
Шрив услышал, как в воздухе просвистел нож. Он метнулся в сторону, но не достаточно быстро. Нож вонзился в мышцу его правой руки. От острой боли у него перехватило дыхание. Но инстинкт самосохранения заставил его схватиться за ручку первой попавшейся двери. Дверь подалась под его нажимом, и он провалился
Шрив выпрямился, закрыл за собой дверь и запер ее на ключ. Потом он прислонился к ней спиной, ощупал нож, глубоко ушедший в мякоть руки, и почувствовал, как горячая кровь струится у него между пальцами.
Он понял, что сейчас потеряет сознание. Он сделал пару шагов вперед, зашатался и прижался плечом к стене. Со стоном он сжал дрожащие пальцы на рукоятке ножа. Даже легкое давление от простого прикосновения пронзило руку болью до самых кончиков пальцев. В темноте он поднял глаза к небу. Боже! Как больно! Герой сию же минуту вытащил бы нож из раны и обратил его против своих врагов.
На палубе послышались шаги; шли по крайней мере двое.
– Я знаю, что попал в него.
– Тогда где этот негодяй?
– Вероятно, свалился вниз.
– Будем надеяться, что он не полетел за борт с нашими денежками.
– Ты всегда слишком быстро пускаешь в ход свой нож, Тальяферро.
– Ты сам хотел его наказать. Что я мог поделать, если он собрался уйти?
Второй мужчина промолчал.
– Ты иди вперед, а я вернусь назад. Он не мог далеко уйти. Главное – не дать ему сойти на берег.
Шаги стали удаляться. Шрив почувствовал, как на лбу у него выступил холодный пот. От боли он был на грани обморока. Ослабевшие ноги не держали его, и он начал сползать вниз по стене. Рука вокруг ножа горела огнем и казалось, что лезвие все глубже уходит в мышцу. Он должен вытащить нож из раны. Должен!
– Сделай вид, что это произошло с кем-то другим, – уговаривал он себя. Он вновь взялся за рукоятку. – Убеди себя в этом. Думай обо всем как о роли. Ты – герой. Раненый герой. Ты должен… – У него закружилась голова, но он резким движением вскинул ее и процедил сквозь стиснутые зубы: – Ты должен вытащить нож и идти спасать героиню.
Шрив был в таком состоянии, будто дважды сыграл сцену дуэли из «Гамлета». Одежда взмокла от пота. Рука дрожала. Давай же. Он зажмурился и взялся за рукоятку ножа.
Давай же! Он потянул нож.
Острая боль заставила его вскрикнуть, но нож не выходил из раны так легко, как бутафорская шпага. Казалось, рана сомкнулась вокруг лезвия и держала его. Шрив выругался и попытался вновь.
Он, вероятно, потерял сознание и упал на пол вниз лицом. Его разум, когда он вновь обрел способность думать, требовал вырвать инородный предмет из тела. Шрив в отчаянии вновь схватился за скользкую рукоятку. У него так дрожала рука, а боль была такой нестерпимой, что ему стало казаться, что все пройдет, стоит ему
Решивший во что бы то ни стало избавиться от этого ужасного предмета, он начал дергать его в разные стороны. Только окончательно обессилев от боли и слабости, Шрив наконец вытащил нож. Горячая кровь заструилась у него между пальцами вниз по руке. У него совершенно не было сил. Нож со звоном выпал у него из рук.
Прижавшись лицом к холодному полу, Шрив лежал неподвижно, чувствуя, что тело не слушается его.
– Меняй характер представления, – прошептал он сам себе, едва двигая губами. – Публика начнет нервничать, если ты не будешь двигаться.
Кровь стекала у него по локтю прямо на одежду, собираясь под ним в лужу.
– Костюм… костюм теперь будет чертовски нелегко вычистить.
Такая небольшая рана, а все выглядело так, будто его разрезали на части. Шриву показалось, что он услышал шаги за дверью, или у него так громко стучало в висках? Нет. Он слышал голоса: приглушенные, далекие. Он оттолкнулся от пола здоровой рукой, но поскользнулся в луже собственной крови. Со стоном он упал и остался лежать, как выброшенная на берег рыба.
Сейчас он полежит минутку, наберется сил, потом попробует еще раз. С этой мыслью он закрыл глаза и погрузился в забытье.
– Его здесь нет.
– Ублюдок. Когда я найду его, ему несдобровать. Никто не может безнаказанно забрать деньги у Гарри Тальяферро и скрыться.
– Может быть, он в комнатке за сценой? Дверь открылась. Свет ослепил Миранду. Заморгав глазами, она подняла голову.
– Эй, малышка, видела здесь кого-нибудь? Еще окончательно не проснувшись, она смотрела на силуэт в двери; смысл слов до нее не доходил.
– Там никого нет, кроме какого-то полоумного ребенка. – Мужчина закрыл дверь. Разговор продолжился за дверью. Миранда протерла глаза и прислушалась.
– Черт! Зачем ты бросил в него нож? Если он упал за борт…
– Он не упал за борт. – В голосе второго мужчины слышалось раздражение. – Мы бы услышали всплеск. Он забился в одну из кают и, вероятно, истекает кровью, как раненая свинья.
– У него в кармане моя сотня долларов.
– Не волнуйся. Завтра мы его достанем. Он должен будет выйти на сцену. Тут мы его и возьмем.
Слово «сцена» заставило Миранду насторожиться. Она даже перестала зевать. Они могли говорить только об одном человеке – о Шриве. Он пошел играть в карты. Другие хотели сначала получить свои деньги. Очевидно, он выиграл. А теперь он истекает кровью. Значит, он ранен.
Миранда встала и потихоньку подошла к двери. Прижав ухо к двери, она услышала, как шаги стали удаляться. Она осторожно приоткрыла дверь: на сцене было темно. Столы с перевернутыми стульями темными силуэтами выделялись в свете луны и фонаря, проникавшем с палубы в зал.