Сценарий
Шрифт:
Сквозь оглушительный грохот слышен приглушенный крик охрипшим голосом:
–Прошу. Не надо. Он спустится на шум. Только хуже будет.
Охрипший голос принадлежит девушке в грязной мужской рубашке. Девушка с охрипшим голосом, как и рубашка, давно не мылась: слипшиеся длинные волосы змейками свисают с черного гимнастического мата, на котором та подневольно лежит на спине. Ее правая рука подтянута наручниками вверх к трубе где-то на расстоянии пару вытянутых рук от девушки с почти детскими пальчиками.
Девушка с почти детскими пальчиками перестает трясти трубу, пытается рассмотреть в темноте источник охрипшего голоса. Девушка
близорукости глазами. На переносице до сих пор видна
– 6 -
небольшая вмятина от дужки оков. Белая нежная кожа покрыта россыпью мелких веснушек. Простые джинсы и майка с принтером большого города безукоризненны,– добротная одежда из дорого бутика. Ноги босы. Ступни неприлично выходят за пределы прямоугольника мата,– пятками касаются цементного пола. Ступни выдают высокий рост девушки. Таких в школе дразнят дылдами, подсознательно завидуя их модельной внешности. Девушка с постера еще не привыкла к темноте:
– Тут кто-то есть?
Охрипший голос откликается сразу:
– Да. Мы тут уже месяц. Может быть. Не знаю. Не считала дни.
Девушка с постера свободной рукой тянет в сторону веко левого глаза, пытаясь рассмотреть собеседницу:
– Мы..Кто мы?
Охрипшим голосом следует ответ:
–Вот. Смотри за мной еще лежит… Но, похоже, она уже не просто лежит.
Девушка с постера от испуга одергивает руку от своего века:
–Что значит не просто лежит?
Голос в ответ немного понизился, отчего хриплость в голосе почти исчезает:
– Ну…Не знаю. Я давно не слышала чтоб она шевелилась.
Девушка с постера от страха удостовериться в собственной догадке, продолжает задавать вопросы ради вопроса:
– Что значит не шевелилась?
Собеседница еще на полтона снижает голос:
–Ну… Она есть отказывается. Может ее уже и нет в живых. Я только имя ее знаю. Она Роза, по-моему. Вроде так она говорила. У меня голова постоянно болит. Могу что-то перепутать.
В кромешной тьме за соседним матом черными контурами выделяется еще одна пленница подвала. Бессильно опавшая кисть из наручников бледной линией сливается с линией очень тонкой руки и тянется к скелету в серой коже. На костистые ноги небрежно наброшена темно-грязная тряпка. Небрежной тряпкой выглядит также голова молчаливой пленницы. Роза, если так ее зовут, действительно не подает признаков жизни.
У девушки с постера страх нарастает до жути:
– А кто…
Ее прерывает звук скрежета ключа в замке подвальной двери.
Хрипота вернулась к пленнице-соседке:
– Тише. Идет. Опять этот кошмар. Только не перечь ему.
Дверь подвала со скрипом отворяется и впускает немного света вовнутрь. По лестнице вниз медленно, словно в кошмарном сне, кто-то спускается. Этот кто-то
размашистыми движениями из стороны в сторону освещает
– 7 -
себе путь фонариком. Луч света фонарика направлен
вниз на ступеньки и ноги спускающегося. Ноги, похоже, принадлежат мужчине.– кривые и волосатые. На голых ногах растоптанные кроссовки черного цвета. Напряжение нарастает с каждым шагом неизвестного
мучителя. Один шаг, второй, третий… Внезапно, когда нога незнакомца
Светлана вздрагивает, руки ее замирают над клавиатурой. Осторожно она поворачивает взгляд в сторону кота. ДО-ДО также напряженно держит голову над своей подушечкой и смотрит вопросительно на хозяйку. Звонок неумолимо продолжает трезвонить. Светлана решается успокоить питомца:
– Ладно, ДО-ДО, не бойся. Я только гляну какого черта принесло.
В полумраке коридора тихо. Дверного звонка уже не слышно. Светлана стоит на цыпочках перед входной дверью и заглядывает в дверной глазок. Выпуклое стекло дверного глазка искажает картину происходящего за дверью. На потусторонней картине на переднем плане разбухает букет цветов и коробка конфет в преувеличенном кулаке с пухлыми пальцами. На заднем плане картины виден небольшой мужичок с большим пузом. Мужичок воровато смотрит куда-то влево. Картина резко меняется,– на передний план выдвигается мужское лицо. От оптического искажения дверным зрачком щеки мужичка оттопыриваются из-за преувеличенного горбатого носа.
Вниз по двери Светлана стекает, раздираемая внутренним смехом. Уже на корточках она разворачивается от двери, зажимает себе рот ладошкой и гуськом, как в первом классе на уроке физкультуры удаляется прочь в глубь комнаты. Следующий тревожный звонок застает ее уже за клавиатурой ноутбука. Под трезвон звонка Светлана улыбается питомцу. Тот уже не дремлет в своей постели,– сидит опять за своим обеденным столиком и вопрошает хозяйку о происходящем расширенными глазами. Только с наступлением полной тишины Светлана снисходительно удовлетворяет кошачье любопытство. Она поддевает ногтем защитную пленку на упаковке сливок для одной кружки кофе и выставит ее маленький пластиковый стаканчик в два наперстка на столик перед ДО-ДО:
– На, запей свои трусливые мыслишки. Это не ветеринары пришли за тобой. Это сосед сверху, с пятого этажа пришел размножаться, похоже.
Темноту подвала разрывает полоса света от раскрытой двери. Вниз по ступенькам неторопливо, но твердо ступая, спускается мужчина в кроссовках на босу ногу и
в вытянутой от многочисленных стирок майке серого
– 8 -
цвета. В правой руке незнакомца фонарик с гуляющим вправо-влево снопом желтого света. В другой руке мужчина аккуратно, как драгоценность, держит пакет-маечку за ручки, завязанные бантиком. Выпуклыми контурами в полупрозрачном пакете неопределенного цвета выделяется круглыми боками невысокая маленькая кастрюлька. В глубокой тишине каждый звук, издаваемый незнакомцем, наполняет помещение подвала громоподобным набатом.
Мужчина размеренным шагом подходит к раковине, которую желтый свет фонарика находит в глубине подвала прямо напротив лестницы. При невнятном освещении гуляющего света фонарика пленницы подвала заворожено смотрят на пришельца. Девушки невольно пристально разглядывают мужские голые ноги, когда те следуют мимо них. А когда мужчина останавливается возле раковины, они заворожено рассматривают его затылок. Даже в полумраке на мужском затылке отчетливо выделяются три горизонтальные складки кожи у основания шеи. Волосы коротко стрижены, потому их редкая поросль образует щетинистый хоровод вокруг лысой поляны на макушке.