Сценарист
Шрифт:
— Есть один нюанс, — подметил старик. — Такие последствия характерны только для первого применения «Буйства причуды». После второго применения последствия будут иными.
— Какими же?
— Боюсь, что вы можете полностью потерять свою причуду. Она попросту… разрушится и исчезнет из вашего тела.
Син замер на мгновение, глаза его расширились от удивления и шока. Его лицо побледнело, а дыхание замерло, как будто он не мог поверить в услышанное. Тот факт, что его причуда могла исчезнуть навсегда, был ударом ниже пояса. Внутренний конфликт и страх отразились в его
В тот самый момент, когда он собирался ответить старику, тот начал говорить сам, что означало, что он ещё не закончил свою речь.
— Но это не самое страшное, что с вами может произойти, — мрачно произнёс он. — Есть ещё кое-что, что вы должны знать.
— Что же?
Альфред опустил взгляд, как будто тяжесть слов, которые ему предстояло произнести, была слишком велика, чтобы смотреть прямо в глаза Сину. Глубокий вздох вырвался из его груди, словно он пытался собрать все силы, чтобы произнести то, что нужно.
— Ваше тело… может не выдержать, — признался он. — Сыворотка действует не только на причуду, но и на само тело. Неподготовленного человека просто разорвёт от того огромного количества мощи, что она даст, но не вас, ведь вас готовили к этому с самого детства. Ваше тело готово к применению «Буйства», но всё же существует негативный сценарий, — в этот самый момент он посмотрел парню в глаза. — Из-за сильного давления, что будет оказываться на ваше тело, оно начнёт меняться. Организм попытается подстроиться под новые реалии, но его усилий может не хватить. Тогда клетки вашего тела начнут медленно стареть и рассыпаться, что в конце приведёт к одному единственному результату, — после этого последовала небольшая пауза, но прямо за ней было озвучено то, чего так боялся старик, — смерть.
Син замер на месте, глаза его расширились от неожиданности. Понимание того, что его причуда может исчезнуть навсегда, ударило сильно, но вскоре на его лице отразилось нечто другое — спокойствие, словно всё это было частью плана, который он уже принял.
Он медленно отвёл взгляд, обдумывая слова Альфреда. Его лицо оставалось спокойным, хотя в глубине глаз сверкала тонкая искорка осознания. Это было похоже на признание давно известного факта, а не на шок от нового откровения.
— Значит, это путь в один конец, да? — ухмыльнулся Айкава и издал слабый смешок. — Что же, вполне очевидный конец для злодея.
Он качнул головой, словно прощаясь с мыслью о том, что его ждёт. В его голосе не было ни страха, ни сожаления — только тихое принятие ситуации.
— Ну-с, если это действительно может стать моим последним танцем, то я хочу станцевать его от всей души, — улыбнулся юный злодей. — Пусть это будет моим самым ярким представлением, после которого будет не стыдно уйти за кулисы.
Альфред улыбнулся от таких слов, но его улыбка была полностью пропитана грустью. Он чувствовал, что это – последний разговор между ними. Подросток собирался уйти навсегда, и старик не был способен его остановить.
Ему бы хотелось помешать этому, хотелось просто разбить этот шприц с сывороткой
Поэтому ему только и оставалось, что лишь кивнуть и с улыбкой на лице принять решение парня. Он поможет ему пройти этот путь до конца – до самой последней минуты, до самого последнего вздоха.
— Как скажете, — смиренно ответил Альфред, готовя шприц к применению. — Надерите зад этому ублюдку и всем тем, кто посмеет встать у вас на пути.
— Обязательно, — ухмыльнулся подросток.
Альфред, увидев решимость в глазах Сина, глубоко вздохнул и, словно готовясь к самому важному событию всей своей жизни, начал действовать. Он аккуратно снял с парня куртку, обращаясь с ней с осторожностью, будто это был не просто предмет одежды, а часть его души. Вещь, что когда-то принадлежала его близкому человеку, была отложена в сторону, как символ прощания с прошлым, лишняя ноша на этом завершающем пути.
В сторону также был убран и шарф, который Айкава решил надеть на это сражение. Было видно, как парень с трудом расстаётся с ним, но это нужно было сделать, чтобы вколоть ему нужный препарат. Он ещё успеет поносить его на своей шее. По крайней мере, так думал Альфред, кладя его рядом с курткой.
Старик, несмотря на свою внутреннюю скорбь, действовал с исключительной точностью. Его руки, несмотря на дрожь, вызванную эмоциями, двигались уверенно. Он взял шприц, сосредоточив своё внимание на последнем шаге, и, сделав глубокий вдох, приблизился к юному злодею. Сначала игла коснулась кожи, затем медленно вошла в шею парня, оставляя лёгкое покалывание, которое свидетельствовало о начале конца.
Сыворотка начала проникать в кровь Айкавы. Альфред внимательно следил за тем, как содержимое шприца исчезает, и в этот момент его лицо было наполнено глубоким сожалением и печалью. Глубоко в своей душе он не желал этого, хотел препятствовать, но он должен был это принять.
Ребёнок, которого он знал с самых юных лет, отправляется на встречу со смертью, и только одному Богу известно, чем всё это закончится.
— Всё, — прошептал старик, когда дело было сделано. — Теперь всё в ваших руках, молодой Господин.
Син почувствовал, как сыворотка начинает действовать. Сначала было лёгкое покалывание в шее, но оно быстро переросло в глубокое, пронизывающее тепло. С каждым мгновением это тепло становилось всё интенсивнее, и парень почувствовал, как оно медленно окутывает его тело. Он попытался открыть глаза, но они, казалось, стали невероятно тяжёлыми.
Его веки начали опускаться, сопротивляясь только на мгновение, прежде чем всё-таки закрыться, после чего он начал погружаться в тишину, где не было ни боли, ни страха. Вокруг осталась только безмолвная тишина и спокойствие, охватывающее его всё больше с каждым мгновением.
Прежде, чем получить в своё распоряжение разрушительную силу и отправиться на сражение со Все За Одного, его ждала ещё одна встреча и ещё один разговор с человеком, с которым он ни разу в своей жизни не разговаривал.