Сценарист

Син Айкава

В течение секунды Клаус собрал в себе всю свою волю и решимость, приготовившись к последнему рывку. Противник же его впервые за долгое время почувствовал первобытный ужас, что охватил его тело за считанные мгновения. Его глаза расширились, дыхание участилось, а сердце забилось так, будто бы понимало, что эти удары — последние в его жизни.

— Остановись… — с отчаянием в глазах произнёс Кенджи.

В следующее мгновение, подобно молнии, подросток рванул к противнику с выставленной вперёд катаной с решимостью в глазах и непоколебимой волей в груди.

«Я

сделал много дерьма в жизни, и я об этом безумно жалею», — пронеслось в голове Клауса.

— Пожалуйста!

«Всю жизнь был трусом и тряпкой, за что безумно стыдно».

— Прекрати! Не убивай!

«Всегда был вторым во всём — второстепенным, неважным, ненужным».

— Я сделаю всё, что ты захочешь!

«Разочаровал родителей, не оправдал надежды друзей, никого не спас».

— Ублюдок! Неблагодарная тварь!

«Прожил унылую и никчёмную жизнь, о которой никто никогда не узнает, а те, кто знает — никогда не вспомнят».

«Всё в своей жизни я делал неправильно. Не добился ничего. Ни одно из моих достижений не принадлежит мне».

«Я совершил кучу ошибок, но это... я считаю правильным».

«Пускай обо мне никто не узнает, но зато они не будут страдать по вине этого человека. Пожалуй, этого для меня достаточно».

«Пусть его смерть станет моим первым и последним достижением».

«Эта история о человеке, что вечно был вторым, но стал первым, кто смог покончить с этим уродом».

«История второго».

«Это моя история».

Клаус приблизился к Кенджи и успешно пронзил его тело острым клинком. В этот момент время замедлилось, страшный вопль прорвался из груди мужчины. Взгляд Клауса был лишен сожаления, лишен всего, кроме маленькой радости, что лишь на одно мгновение блеснула в его глазах.

Он победил.

* * *

После очередного обмена атаками, Син и Ному отлетели друг от друга в противоположные стороны, после чего уже разбитые стены встретили их тела своими не очень тёплыми и весьма неприятными объятиями.

С громким кряхтением подросток поднялся на ноги, отряхнулся и сделал несколько шагов вперёд, стараясь при этом не упасть лицом на землю. Он был на грани. Более того, он вообще не понимал, как до сих пор держался. Всё его тело ужасно болело, кровь успела покрыть практически всё его тело, но он продолжал вставать после каждого падения, коих было настолько много, что он аж перестал их считать.

«Я должен был уже умереть, но я всё ещё жив. Как… странно», — рассуждал в своей голове он, направив взгляд на противника.

Ному тоже был сильно измотан. Ему даже не хотелось вставать, ибо никаких сил не было. Однако он продолжал подниматься раз за разом из-за чёртового упорства

и желания победить. Монстр не привык проигрывать кому-то, потому не мог допустить победы соперника, и он был готов сделать всё, чтобы добиться заветного триумфа, но все его усилия пока что не оправдывали себя — его враг отказывался сдаваться, вставая после каждой его атаки.

Оказавшись на ногах, чудовище устало взревело — это был его максимум. Сил осталось лишь на одну атаку. Собственно, как и у его противника, который тоже держался на своих двоих лишь при помощи силы воли.

— В детстве ты тоже был упёртым, Мики, — вспомнил фрагмент прошлого подросток. — Отказывался принимать поражение до самого конца.

Ному сделал вид, будто бы не услышал сказанного. В его голове и так творился полный бардак, потому обдумывать что-либо ещё ему крайне не хотелось. Ещё с середины схватки с его разумом начало твориться что-то неладное, и монстр пытался отчаянно это игнорировать, но с каждым новым падением эти чувства всё усиливались и усиливались, грозясь перерасти во что-то более значимое.

— Знаешь, я уже практически ходячий труп, — издал болезненный смешок Син. — Нормальный человек не смог бы стоять на ногах, потеряв столько крови, а я всё ещё делаю это. Тебе не кажется это странным и забавным одновременно?

Несмотря на довольно-таки страшную и ужасную ситуацию, Айкава улыбался, что казалось странным и непонятным для его противника. Монстр отчётливо помнил последние моменты своих жертв, когда те плакали, просили о пощаде и просто смотрели на него взглядом, полным страха, но в данный момент его враг не был похож ни на кого из них. Впервые он столкнулся с человеком, который, казалось, не боялся смерти, и это было чертовски удивительным для чудовища.

— Похоже, ты тоже уже на грани, — заметил усталый вид противника подросток. — Быть может, решим всё одним ударом? На него у нас точно сил хватит, а вот на полноценное продолжение битвы — нет.

Ному легко кивнул, соглашаясь с данным предложением, после чего стал накапливать остатки энергии, дабы провести последнюю атаку.

Он даже не заметил, как начал реагировать на слова Айкавы, будто бы отчётливо понимал их. Раньше с ним такого никогда не было — Ному был обыкновенной машиной для убийств, которая никогда ни о чём не думала, никак не реагировала на слова и провокации и никогда не вступала в какой-либо другой контакт с противником, кроме, разумеется, обыкновенной драки.

Син тоже начал концентрировать свои последние силы в правой руке. Он не знал, удастся ли ему победить. Собственно, это для него уже было не так уж важно. Победа или поражение — плевать, ведь он уже добился того, чего хотел, хоть его противник ещё и не понимал этого. Айкаве хотелось верить лишь в то, что после этой последней атаки его соперник всё осознает — этого ему будет достаточно.

«Скорее всего, это последнее, что мне удастся сделать. Хорошая получилась битва. Жаль только, что всё произошло при подобных обстоятельствах», — Сину было крайне грустно от этих мыслей.