Сценарист

Син Айкава

«Плевать на то, что я подставлю себя под опасность. Если я этого не сделаю, то всё может стать ещё хуже. Если я действительно лю…» — начала размышлять Мэй и внезапно остановилась перед самым главным словом, которое она боялась произнести всякий раз, когда они были с Сином наедине.

Долгое время девушка боялась признаться даже самой себе, что испытывает к Айкаве не самые простые чувства. Она долго убегала от этих мыслей, отвлекалась, но каждый раз они настигали её голову, заставляя впадать в ступор. И дело не в том, что Мэй не любила парня. Скорее, она просто боялась собственных чувств, стеснялась их и остерегалась, думая, что в данный период жизни они ничего хорошего не принесут.

Хацуме боялась последствий, что несут самые нежные слова, что до сих пор таятся в её сердце, и она продолжает бояться их. Всю свою жизнь она опасается того, что всё общество отвергнет её, будет смеяться над ней и её увлечениями. С самого детства она ощущала на себе насмешливые взгляды своих одноклассников, которые считали её безумной чудачкой и просто ненормальной. Каждый раз, думая о чувствах к Сину, она боялась, что он отвергнет её, когда услышит её признание. Именно поэтому она таила всё в себе, и именно поэтому, по её мнению, всё то, что творится сейчас, произошло.

Но смотря на билет в своих руках, Мэй осознала, что пришло время преодолеть свои страхи и принять свои чувства. Она поняла, что больше не может ничего скрывать и ничего прятать — она должна полностью открыться. По крайней мере, хотя бы самой себе. Сердце ее колотилось в груди, словно впервые вырываясь наружу, говоря ей о том, что наступило время смириться с этими эмоциями и принять их как часть себя. Она вспомнила их встречи, моменты, когда их глаза встречались и говорили без слов. Она вспомнила, как Син поддерживал ее, когда она была слаба, и как его присутствие наполняло ее жизнь смыслом. В её голове вновь ожили картины прошедших дней, когда они разговаривали ни о чём, смеялись и отлично проводили время, и Мэй была готова отдать всё, чтобы вернуть это.

— Люблю... — прошептала тихо девушка, выпуская наружу то, что долго таилось в её душе. — Да, я люблю его. Я люблю Сина.

С этими словами и нежностью в сердце Мэй снова посмотрела на билет на Ай-Айленд, понимая, что это ее предназначение — она вернёт Сина, чего бы ей это не стоило. Билет был не просто вызовом, но и подтверждением того, что она должна встать на путь спасения своего любимого человека. Она приняла решение не только открыться своим чувствам, но и пойти на самую опасную миссию своей жизни.

Если потребуется, она выступит в роли самой отвратительной твари на всём белом свете, но она сделает то, что должна; Если ей потребуется хорошенько избить Айкаву, она сделает это без сомнений; Если ей нужно будет сказать жестокие слова в адрес парня, она их скажет.

Она не остановится ни перед чем. Если Сину захочется избавиться от её попыток спасти его, он должен будет убить её — только так он сможет осуществить свою цель.

Смотря на билет, что до сих пор она держала в своих руках, Мэй видела лишь одно послание, что плотно засело в её голове, и с этим же посланием она отправится на Ай-Айленд в надежде победить Айкаву и вернуть его домой.

«Останови меня, Мэй.»

За кадром: разбитый Шигараки и детектив-психолог Даби.

*Данный эпизод происходит после первой встречи Лиги Злодеев с Каем Чисаки*

Томура долгое время действовал чисто автоматически, не всегда понимая, чем он вообще занимается. Все его мысли принадлежали той самой ночи, когда на логово злодеев было совершено нападение героев. Тем днём они потеряли не только Курогири, которого успешно повязали псы закона, но также и Все За Одного, которого сначала победил Всемогущий, а позже убил Айкава Син, что до этого времени казался Шигараки не только напарником, но, быть может, даже и другом, несмотря даже на то, что первый хотел предать длинноволосого до злополучных событий.

Мысли седоволосого мальчика очень часто путались, из-за

чего импульсивность и частые срывы стали для его состояния нормой. Дошло даже до того, что он начал рвать на своей голове волосы в очередном приливе гнева, но быстро успокоился, вырвав всего лишь несколько прядей. Больше всего, конечно, страдала его шея, на которой уже не было ни одного целого участка кожи — лишь кровавое месиво, что постоянно зудит и чертовски болит. Сколько бы повязок он на неё не накладывал, всякий раз, когда гнев подступал к горлу, они безжалостно разрывались, оголяя красное мясо, от вида которого даже Томура уже начал ужасаться, но это не останавливало его от очередной попытки сделать себе ещё больнее.

Как говорилось ранее, он даже перестал осознавать, что он делает. Так, действуя чисто автоматически, он согласился на встречу с главарём «Восьми Заветов Смерти», даже не понимая, зачем ему вообще это нужно. Сам он не видел выгоды в их взаимоотношениях и партнёрстве, но вот остальные члены Лиги Злодеев, напротив, видели в этом всём большой потенциал, а сам Томура просто отказывался спорить с ними из-за собственного бессилия и моральной усталости, что преследовали его всё это время.

После того, как Тога и Твайс отправились на службу к якудзам, Томура не выходил из своей маленькой тёмной комнаты, решив ненадолго запереться в самом себе, пытаясь понять, как ему дальше стоит жить. Весь смысл его жизни прямо сейчас весел на волоске, готовый оборваться в любую секунду. Всемогущий уже мёртв, да ещё и был убит не самим Шигараки, а учитель, которым все эти годы так восхищался последний, был безжалостно казнён человеком, что явно не был достоин убить такую значимую личность, как Все За Одного.

Седоволосый мальчик до сих пор помнил тот день, когда ВЗО пришёл к нему на помощь, подав ему руку, приглашая последовать за ним. Он подарил ему новый смысл жизни, и всё это время, что Шигараки себя помнит, тот ни разу не отворачивался от него, какие бы нелепые ошибки Томура не допускал. Он учил Томуру силе своих убеждений, приоткрывал двери к свободе и мести. Они строили планы о светлом будущем, в котором злодеи правят миром. Все За Одного всегда видел в нём большой потенциал, говоря об этом каждому, с кем ему доводилось говорить. Для самого мальчика это было большой честью, о которой он даже желать не мог. Всё, чего он хотел — это лишь оправдать желание учителя, который долгие годы был его главной опорой, его главной поддержкой и его самым лучшим примером для подражания.

И теперь этот человек мёртв. От этого факта Шигараки всякий раз выходил из себя, погружаясь всё в новые и новые пучины тьмы и бесконтрольной агрессии. Сидя в своей тёмной комнате, в которой не было ни единого намёка на хоть какой-нибудь свет, Томура глядел в пустоту, позволяя мыслям и эмоциям переплетаться в его размытой реальности. Он ощущал пустоту внутри себя, словно кто-то вырвал кусок его души. Каждое дыхание становилось тяжелым, как будто он тащил груз непомерной тяжести. Томура уже не знал, как справиться с этим болезненным чувством утраты.

Он знал, что привычного всем Шигараки больше не существует. Все За Одного уже никогда не протянет ему руку, не поведет его по дороге зла. Томура остался один среди мрачных коридоров своих мыслей, где голос его учителя затих, а собственные решения терялись в тумане непонимания. Глаза мальчика в такие моменты наполнялись слезами бессилия. Он был сломлен, разбит до мельчайших частиц, и даже самые опытные герои не могли предвидеть, что возникнет из этого бесплотного останка. Томура затянулся дымом своих мыслей, упиваясь горечью потери. В его голове зарождалась идея, идея о том, что он должен стать больше, чем просто Шигараки. Всё, что у него сейчас осталось — это его собственный путь, его собственное имя, только его собственные силы и возможности, с которыми ему предстоит работать в дальнейшем.