Scarlet Torment
Шрифт:
– Ты тоже, – я улыбнулась, откинув пару прядей назад, сжимая тёмный клатч сильнее. Парень пропустил меня вперёд и секундой позже мы оказались на крыльце. Кай закрыл дверь, а я вдохнула прохладный осенний воздух. На дороге стоял чёрный Мерседес, около которого, прикурив тонкую сигарету, стояла Мирослава. Её лиловые волосы струились до плеч крупными локонами. Глаза окутывала густая чёрная линия подводки и более светлых теней. Острые скулы блестели от косметики в мягком жёлтом свете уличного фонаря. Тёмно-бордовые губы сжимали беленькую дымящуюся палочку. На ней было бордовое платье доходящее до колен. Оно напоминало
– Не плохо, – безо всякой интонации произнесла Слава, мельком взглянув на меня, а после перевела взгляд на Кая, которому не было до неё дела, кажется. Девушка оскалилась, нервно швырнув сигарету на асфальт и размазав её по земле твёрдой подошвой туфель. – Поехали. Заварушка скоро начнётся.
Слава не спешила садиться в машину. Она неподвижно стояла у капота дорогой машины, пока её обогнул Кай, предварительно открыв мне дверь в салон, а после, сел сам. Девушка всё продолжала стоять и её длинные изящные пальцы художницы расправляли крупные локоны.
– Ты собираешься садиться? – прошипел сквозь зубы Кай, хотя в его голосе слышалось отчётливое нежелание с ней разговаривать. Карс вздёрнула подбородок и прогнувшись, отпрянула от машины, сделала пару модельных шагов и рванув дверь, села на переднее сиденье, рядом с водительским. Кай отвернулся от неё и что-то пробормотал себе под нос, видимо, только он это и слышал. Я прямо-таки ощущала на себе, какое напряжение между ними. Если бы оно могло материализоваться, то било бы окна в этой машине. Девушка накинула ремень безопасности и подперев подбородок тыльной стороной ладони, отвернулась в окно.
Машина тронулась с места и первая минута поездки прошла в напряжённом молчании, где все друг на друга косо смотрели. Конечно, я смотрела на Кая с теплотой, потому что мне он не сделал ничего плохого, а вот на Славу косилась изрядно. Девушка это видела и отвечала мне либо косым, либо пристальным взглядом через зеркало заднего вида.
– Долго ты будешь на меня пялится? – фыркнула Карс, вздымая острый подбородок, отчего её тёмные скулы стали острыми подобно заточенным ножам, выпирающим из-под белой кожи. – Я люблю внимание окружающих, но от твоего пожалуй откажусь.
– Я уже говорила тебе, что ты очень милая? – я вздёрнула бровь и прогнула кисть в сторону, отчего мои пальцы напоминали некое подобие раскрытого веера.
– Твой сарказм оставляет желать лучшего, – кинула в ответ Мирослава, косо взглянув на Кая, у которого под бледной кожей зашевелились желваки. Он нервно сжимал руль, норовил вовсе вырвать его из каркаса машины.
– Добавлю в список вещей, которые хочу в себе исправить, – буркнула я, отводя глаза в окно.
– Впиши туда: исправить причастность к Ночному миру, – отозвалась ежесекундно Мирослава и я заметила её злое лицо, отражающееся в тёмном окне автомобиля. – Ты многим поможешь, исправив это глупое недоразумение.
– Рекомендую завести тебе такой же список. Первым пунктом предлагаю написать: изжить из себя суку, – парировала я и оскалилась, осматривая её в зеркало заднего вида. Карс улыбнулась уголками тёмно-бордовых губ и подмигнув
– Может ещё посоветуешь завести личный дневник и записывать туда свои чувства и переживания? – она усмехнулась и в её хриплом грубом женском голосе слышались нотки издевательства и насмешки.
– Кстати, очень хорошая идея. По крайней мере, окружающие начали бы тебя уважать, выплёскивай ты все эмоции на бумагу, – сразу же ответила я и почувствовала, как тело начинает трясти от злости и желания заговорить с ней на повышенных тонах, а после вовсе подраться.
– Девочки, может вы поболтаете о погоде? – сквозь зубы прошипел Кай, стараясь улыбнуться, однако выражение лица и сдавленные руки на руле, говорили совсем об обратном. Он мельком взглянул на Мирославу, которая мгновенно расслабилась и отвернулась к окну, моментально притихнув. Парень вздохнул и его пальцы нервно загуляли по баранке.
– Мы ещё не закончили! – уведомила меня Карс, как только авто повернуло к большому поместью, что горело яркими огоньками и у широкого входа толпились люди в красивых нарядах. Около высокого забора стояли дорогие машины, сверкающие в свете фонарей. Фонтан во дворе, который ранее был отключен, изобиловал светящимися серебром и золотом струями воды. Над острыми шпилями огромного поместья возвышался неполный диск луны. Кай заглушил мотор и потерев лицо, повернулся к Славе с таким лицом, будто он сейчас вышвырнет её из машины, открыв её телом двери.
– Только при брате так не выступай, – фыркнул шатен и вышел из машины, громко хлопнув дверью. Слава скинула с себя ремень и взглянув на себя в зеркало, а после заострила внимание на мне, сузила глаза.
– Ты же будешь умной девочкой и послушаешься моего совета, правильно? – спросила она, рассматривая меня в зеркало заднего вида. Я подняла на неё глаза и заметила, как девушка непроизвольно вздрогнула, словно увидела приведение. Я же не придала этому особого значения. Мирослава вдруг повернулась ко мне и уставилась на моё лицо, словно пыталась увидеть в нём что-то новое. – Подкрась губы по ярче, вампиры, как вороны, любят всё блестящее и яркое. – И после этих слов она ловко открыла бардачок и достала оттуда ярко-алую помаду. Я взяла флакон и сначала взглянула на флакон, после на девушку, которая натянуто мне улыбалась, сверкая лукавыми глазками. Судя по тому, что флакон был массивным и крышка была украшена мелкими блестящими кристаллами, мне вдруг стало очень неуютно от осознания того, что эта помада могла бы стоить больше, чем мой наряд в сумме.
– Очень мило, – открывая дверь из авто, бросила я, – но мне не помешает твоя помощь.
Мы вышли из машины. Кай маячил у входа, видимо, именно сейчас, он был не в том настроении, что бы строить из себя джентльмена и открывать нам двери. Парень рассматривал разнообразных гостей: высоких и низких, предпочтительно красивых и грациозных, местами ярких и блестящих, а где-то старомодно готических, спрятавшихся под козырьками средневековых шляпок. Взгляд его медовых глаз, которые в полумраке стали тёмно-карими и лишь изредка блестели в свете уличных фонарей некой желтизной. Скулы были напряжены, сильные руки сжимались в кулаки, что аж выделялись толстые линии связок на тыльной стороне ладони.