Scar Tissue rus
Шрифт:
В середине октябре мы дважды играли с Rolling Stones. Это было странное время, потому что в город приехал мой отец и остановился у меня дома. Я пришёл после первого концерта, придумал какое-то объяснение и поехал вниз по холму и вернулся с небольшой дозой наркотиков. Я не был Джимми Хендриксом или Джэнис Джоплин (Janis Joplin). Я не мог разрушать себя, а потом на сцене превращать это в порыв души. Делая это, я становился получеловеком, и радости во мне было немного.
Но, в любом случае, играть на разогреве у Rolling Stones дерьмовая работа, которую я никому не рекомендую. Ты получаешь это предложение и думаешь: “Исторически они вторая по важности рок группа в истории музыки после The Beatles. Мы прикоснёмся к истории”.
Весь этот опыт был ужасен. Ты приходишь на место, и тебе не позволяют сделать саунд-чек. Тебе дают какую-то восьмидесятую часть сцены. Они отделяют этот крошечный участок и говорят: “Это для вас. У вас не будет света, и вам нельзя использовать свою звуковую систему. И, кстати, ещё одно, видите этот деревянный пол? Это напольное покрытие из старинной древесины, привезённой из Бразилии специально для Мика (Mick), на нём он танцует. Если вы позволите себе хотя бы даже смотреть на него, вам не заплатят”. Вы, собственно, представляете собой маленький телевизор на сцене, играете в то время, как восемьдесят пять тысяч богатых и насквозь ленивых фанатов медленно ищут свои места. Все они, одетые в кожаные куртки с надписью Rolling Stones, листают свои каталоги, решая, какую футболку Rolling Stones и какие штаны Rolling Stones им купить. Мы были сопровождающей музыкой для рассадки, покупки еды и одежды. Это был просто кошмар.
В ноябре я попытался вернуться в студию и записать вокал, но был абсолютно не в состоянии это сделать. Вся моя работа была посредственной. Худое иссушенное тело, плохой цвет лица, отвратительная кожа, тонкие волосы, опустошённые, мёртвые глаза. Мой секрет всё ещё не был раскрыт, и все думали, что я страдал от последствий моей летней болезни. Я начинал осознавать, что моя наркозависимость стремительно развивалась, и если, не дай Бог, ты снова начинаешь употреблять, всё бывает ещё хуже, чем в прошлый раз.
Когда приезжала Джэйми, я заставлял себя не принимать наркотики несколько дней, затем отвозил её в аэропорт и направлялся прямиком на окраину города. Несколько раз у меня случались столкновения с представителями закона. Однажды я курил траву в машине и был под сильным кайфом, поэтому неаккуратно вёл, а прямо под сиденьем у меня были наркотики и сопутствующие принадлежности. Должно быть, я вёл как-то суетливо, и коп попросил меня остановиться. Я наполовину приоткрыл окно, и молодой сурово выглядящий коп из Департамента Полиции Лос-Анджелеса направил на меня свой фонарь и воскликнул: “О, мистер Кидис! Виноват! Извините, сэр, извините за остановку, но я должен сказать вам, что это довольно опасный район, вам лучше остерегаться нахождения здесь. Ну что ж, спокойной ночи”. Я ожидал с его стороны абсолютно другую реакцию.
В другой раз я купил все необходимые мне средства и, прорываясь сквозь плотное движение, уже уехал далеко от места, как вдруг полицейские остановили меня. Я спрятал кокаин под пепельницу, но в руке у меня было три пакетика с героином. Я не хотел, чтобы меня поймали, поэтому быстро проглотил их, они были в пищевой плёнке, и это было безопасно. Когда коп подошёл и спросил меня, что я делал в этом районе, я выдумал какую-то историю о том, что ездил к девушке. Он успокоился и не стал обыскивать машину. После этого мне пришлось вернуться обратно, чтобы купить ещё героина.
Это было началом будущего наркотического марафона. Спустя четыре дня, все запасы закончились, было светло, я был подавлен и безумен. Я потратил все свои наличные и в последнюю очередь думал
Джэйми приехала в декабре, к тому времени у меня выработалась ужасная героиновая зависимость. Я уже пару месяцев подряд курил крэк и принимал героин. Это было подготовкой к нашим традиционным поездкам домой на Рождество. По телефону мы решили, что подарим нашим отцам по большой машине. У Джэйми хорошо шли дела в её модельном бизнесе, и она хотела подарить своему папе грузовик пикап, а я хотел подарить Блэки Бронко. В то время он уже переехал жить обратно в Мичиган. После нашего успеха с Blood Sugar я навещал его, он жил в крошечной квартире на окраине Грэнд Рэпидс. Совсем недавно я заработал кучу денег в туре, поэтому я должен был купить ему дом. Мы нашли милый дом у озера в Рокфорде, это был пригород, так я позаботился о папе.
Мы с Джэйми договорились о транспортировке грузовика в Пенсильванию. В наших планах было самим доехать до Мичигана на новом, шикарном и просторном Бронко, предназначавшемся Блэки. После двух праздников Джэйми и я поехали вместе на Карибское море, курорт на острове Сэйнт Джон назывался Бухта Канил. Она всё ещё не знала, что, чёрт возьми, со мной происходило, но по тому, как моя одежда висела на изнурённом теле, можно было понять, что я болен. Я думал: “О, мы уедем отсюда на Рождество, мне станет лучше, мы вместе полетим на Карибское море, с этого момента всё будет только лучше”. Без её ведома я принял глупое решение взять с собой кокаин и героин, чтобы по мере передвижений по стране сокращать свою дозу. Это была плохая идея. Но я убедил себя, что чем дальше мы будем уезжать от Лос.-А., тем меньше наркотиков я буду принимать. Мне пришлось несколько раз съездить на окраину, где я скупал всё у всех, попадавшихся мне на пути дилеров.
Джэйми нужно было ещё что-то докупить к Рождеству. А в это время я прикладывался к трубке каждые десять минут, где бы я ни был, в телефонной будке, в ванной, за деревом, где угодно. Под кайфом я уже не вёл себя как-то странно, потому что привык к этому состоянию. Мы начали упаковывать вещи, собирать подарки, и она безумно радовалась нашей предстоящей поездке по стране, я поддерживал её ликование, но разум мой всё же был затуманен. Мы остановились у модного обувного магазина на Мэлроуз, чтобы купить ей тапочки, и как только Джэйми вышла из Бронко, я тут же зажёг свою старую добрую трубку. Я сидел и курил как полный засранец, как вдруг услышал сильный удар по стеклу. Это была Джэйми. Она поймала меня с поличным. Весь мой маскарад был закончен. Я был сокрушён, а она была в шоке. Она показала мне средний палец и попыталась убежать, но я схватил её и уговорил вернуться в машину.
Я прошёл через весь этот круговорот объяснений, чтобы решить нашу проблему. У меня не было другого выбора, кроме как рассказать ей обо всём, что случилось, о том, как я дошёл до этого, и что собирался делать с этим до того, как полностью брошу наркотики. Мы приехали в Уодлс парк, и я поведал ей всю мою отвратительную историю. Я сказал, что люблю её всем сердцем и всё сделаю для неё, и что это действительно серьёзная, чёрт её возьми, проблема, через которую я уже проходил, и у неё нет простого решения. Я рассказал ей о своём плане по мере нашего путешествия постепенно избавить себя от кокаина и героина, чтобы к приезду в Мичиган я уже был чист. Это было временное решение этой огромной, опасной для жизни проблемы, подобно бинту на разорванной в клочья ране.