Scar Tissue rus
Шрифт:
Мы очень расширили наши музыкальные возможности с этим альбомом. Однажды, Джон подошел ко мне с очень интересной музыкой, которая была очень мелодичной и необычной. Джон проиграл куплет и припев и сама музыка, которая создавала его гитара, напомнила мне о Кармен. Даже во время самых жестких ссор, я никогда не считал ее злым человеком, и я никогда не ненавидел ее. Я считал ее девочкой, у которой не было шанса вырасти и справиться со всей своей болью. Я не очень расстроился, когда мы разошлись, я был рад; я хотел, чтобы она чувствовала то же самое и чтобы она нашла свое место в жизни.
В тоже время, задавать себе вопросы и задумываться, а не начинал ли я повторять привычку
From “Breaking The Girl”
Raised by my man, girl of the day
He was my man, that was the way
She was a girl, left alone
Feeling the need to make me her home
I don’t know what, when, or why
The twilight of love had arrived
Twisting and turning, your feelings are burning
You’re breaking the girl
She meant you no harm
Think you’re so clever but now you must sever
You’re breaking the girl
He loves no one else
Когда мы стали выбирать, какие песни попадут на альбом, оказалось, что задержка с Epic и разрешение этой проблемы благодаря Мо, дала нам возможность написать практически песен на два альбома. Однажды, Фли начал наигрывать просто сумасшедшую мелодию, и Чед к нему присоединился. Я был настолько удивлен игре Фли, его пальцы метались по всей длине гитары, что я подпрыгнул к микрофону со своим блокнотом. У меня уже было пару фрагментов в голове и пару идей для песни. Я взял микрофон и запел “Give it away, give it away, give it away, give it away now.”
Эту фразу я подобрал в ходе наших разговоров с Ниной Хаген. Нина была очень мудрой и она понимала каким молодым и неопытным я был тогда, так что она всегда скрытно помогала мне. Однажды, я просматривал ее гардероб, смотря на ее сумасшедшую одежду, и наткнулся на ценный экзотический пиджак.
“Это очень классный пиджак”, сказал я.
“Забирай его, он твой”, ответила она.
“Эй, я не могу это принять. Это самый твой классный пиджак”, возразил я.
“Вот почему я тебе его и отдаю”, объяснила она. “Всегда очень важно отдавать вещи (give things away); это создает хорошую энергию. Если у тебя шкаф полон одежды, и ты все оставляешь себе, твоя жизнь станет маленькой. Но если у тебя шкаф полон одежды и кто-то увидит, что-то, что ему очень нравится, а ты ему это отдашь, мир станет лучше”.
Я рос в такой среде, где люди ничего тебе не отдают сами, ты просто берешь, что хочешь. Для меня было таким странным и необычным, что кто-то хотел отдать мне свою самую любимую вещь, что это надолго застряло у меня в голове. Каждый раз я сначала думал “так, это надо оставить себе”, но потом вспоминал “Нет, надо это отдавать!”. Когда я потом начал ходить на встречи наркозависимых, один из принципов, который я выучил, это для того чтобы сохранять свою собственную чистоту, тебе нужно отдавать ее другому алкоголику или наркоману. Каждый раз, когда
Я кричал в микрофон “Give it away, give it away,” пальцы Фли летали по всему грифу, Чед смеялся как сумасшедший, а Джон пытался найти момент, чтобы вступить со своей частью, так мы играли очень долго, мы просто не могли остановиться. После этого джема мы поняли, что у нас есть задатки отличной песни.
Влияние Рика на технику написания песен привило нам традицию, которую мы используем по сей день, называется этот прием “без лица”. Скажем, мы работаем над песней, у нас есть куплет и припев, но у нас нет переходного “мостика”, и мы никак не можем ничего придумать. Тогда Джон и Фли отключают свои гитары, подбегают друг к другу и быстро всматриваются друг в друга. Потом один из них идет на парковку, другой в холл и у каждого есть пять минут, чтобы что-то придумать. Потом они возвращаются обратно, и мы решаем, чья идея больше подходит для песни. У нас никогда еще не было больших разногласий насчет того, какую музыку выбрать. Такой прием очень удачен для создания частей, потому что он креативен и внезапен.
После этого долгого, долгого процесса репетиций, и написания музыки мы были готовы записать альбом. Рик предложил записываться в домашней обстановке. Он нашел такой огромный, старый, офигительный дом с привидениями недалеко от наших квартир. Он нанял каких-то канадцев, чтобы те создали там студию. В доме была красивая деревянная библиотека, которая соединялась с огромной средиземноморской гостиной с помощью окна, что было очень удобно для нас, потому что они сделали из библиотеки комнату записи, а барабанные установки и все прочее поставили в огромной гостиной. Когда мы прохаживались по дому, мы внезапно решили жить там, на период записи, так что мы сразу выбрали себе комнаты в разных частях дома.
У Джона была собственная лестница, которая вела к его маленькой и очень скромной комнате. Там он варился в своем собственной супе из странностей, рисуя, читая и слушая музыку. Клара, маленькая дочка Фли нарисовала там, на стенах, отличные рисунки. Я был в другой части дома, в куда более просторной комнате, в конце концов, весь мой вокал записывался из моей спальни. Мы установили там микрофон, который шел по всему дому прямо в комнату записи, я стоял у окна, смотрел на холм и луну и пел. Фли занял комнату на самом верху, которая изначально была баней. Чед не присоединился к нам. После того, как он услышал, что в доме жил призрак женщины, убитой в 30х годах он решил, что лучше будет ездить сюда на мотоцикле.
Мы наняли Брендана Брайена инженером по записи, что было очень удачно, потому что он лучший инженер в Америке. Он сделал огромное количество мультиплатиновых альбомов. Он хорошо умел работать с ударными и тоже был музыкантом. В конце концов, он тоже начал играть на альбоме и был частью не только хорошего звука альбома, но и создания атмосферы любви и теплоты. Мы решили снимать запись этого альбома, так что мы наняли Гэвина Боудена, с которым мы познакомились еще в Англии, когда Фли и я отправились на турне еще до выхода нашего первого альбома. Гевин переехал в Америку, и так получилось, что он в последствии женился на сестре Фли. Одной из обязанностей оператора во время съемок документального фильма записи альбома является полная его невидимость, а Гэвин был лучшем для этого, потому что он очень манерен и к тому же он Англичанин. Он прижимался к стенам, ползал по полу, работал в поте лица, пытаясь снять каждую минуту записи этого альбома. В конце он еще взял у нас интервью, совместил все в отличную запись, которая была выпущена под названием Funky Monks.