Сборник

Гуэрра Тонино

Карла (сбита с толку, раздражена). Что же оно выражает?

Моретти. Если быть откровенным, то даже какое-то облегчение.

Карла (вне себя от гнева). Выбирайте слова, не то я сейчас вызову полицию… Я на вас жалобу подам, слышите? (Внезапно у нее начинают дрожать губы, она отворачивается, и из груди ее вырывается рыдание.) Как вы смеете?! Как вы смеете?!

Моретти (в растерянности смотрит на повернувшуюся

к нему спиной женщину). Синьора, но я говорил лишь о первом, внешнем впечатлении… которое не ставит под сомнение…

Карла вновь поворачивается к Моретти. По ее лицу текут слезы. Она их не утирает. В глазах ее просьба снять ее в этот момент и даже радость, что она смогла так расстроиться.

Все еще не уверенный, что он угадал ее желание, Моретти подносит фотоаппарат к глазам и делает снимок. И тут же подходит к Карле, чтобы снова извиниться и тем самым загладить вызванную его словами ссору.

Моретти. Поверьте, синьора, я не хотел. Может, я неудачно выразился.

Карла направляется к двери. Выходит из ванной и возвращается в гостиную. Садится на диван, словно стремясь забыться в своем горе. Моретти смотрит на нее, ища повод нарушить это тягостное молчание.

Моретти. Могу я вам что-нибудь предложить?

Карла. Будьте так добры, немного коньяку.

Моретти суетится, не зная, куда идти, и лишь теперь поняв, что он не у себя дома. Он пытается открыть шкафчик, но Карла останавливает его.

Карла. Нет, не там.

Моретти (показывая на другой шкаф). В этом?

Карла кивком указывает на буфет. Моретти бросается к нему. Затем возвращается к Карле с бутылкой коньяка и рюмкой. Наливает и заботливо протягивает рюмку Карле.

Карла берет рюмку у него из рук и тут замечает, что себе он не налил.

Карла. Почему вы не взяли рюмку и для себя?

Моретти (смущенно улыбаясь). Я думал… (Не закончив фразы, торопливо идет за второй рюмкой и ставит ее на стол. Наливает и себе немного коньяку.)

2

Карла и Моретти по-прежнему сидят в гостиной. На журнальном столике бутылка коньяка и две почти пустые рюмки. Моретти с интересом, далеко не профессиональным, слушает взволнованный рассказ Карлы.

Карла (с жаром). Вначале я ощутила за спиной какую-то дрожь… целую серию легких толчков… нечто ужасное… еще и потому, что все вокруг оставались спокойными: они ничего не почувствовали… а я ощутила, что кресло, в котором я сижу, отклоняется назад… закачались лампочки в люстре… звякнули подвески… чувствую, что люстра слегка колышется… почти незаметно… это вижу только я… а по полу, у ног сидящих рядом, растет трещина… еще миг, и на нас, подняв облако пыли, обрушатся стены… мною овладел адский страх, горло сдавило узлом, я не в силах и слова вымолвить, предупредить других или хотя бы вскрикнуть… а толчки все сильнее… отдаются в спине, подступают к горлу в нарастающем темпе… хочу подняться — и не могу… не могу! Не могу!.. Кто-то из сидящих видит, что я побледнела, раскрыла рот, словно кричу

беззвучно, глаза вылезли из орбит… подходит, спрашивает, что со мной… наконец-то они заметили! Они оглядываются вокруг… и ничего не понимают… настало мгновение… мгновение длинное, как жизнь, когда все точно повисло в воздухе… мгновение перед концом света, сейчас все рухнет…

Карла внезапно умолкает, Моретти сильно растерян. Он озирается так, точно стены вот-вот упадут на него.

Моретти (после паузы, все еще под впечатлением рассказа Карлы). И часто такое с вами случается?

Карла (допив коньяк, будничным тоном). Два-три раза в год… Чаще всего весной.

Моретти. Почему именно тогда?

Карла. Может, из-за перемены погоды.

Моретти. Вы не пробовали обращаться к врачу?

Карла. Какому там врачу! Знаете, что мне говорят врачи? Что у меня обнаженные нервы.

Моретти (с волнением). Обнаженные? В каком смысле?

Карла. Нервные окончания должны быть защищены, не так ли? Как бы заключены в капсулу. Словом — ограждены. А у меня они беззащитны.

Моретти. Как странно! Разве такое возможно?

Карла. Не знаю… Бывает, как видите.

Моретти. И ничего нельзя сделать?

Карла. Как-то помогают транквилизаторы. Но совсем мало. Да и злоупотреблять ими нельзя. Ну, потом уколы, витамин «бэ-двенадцать»… Но практически моя болезнь неизлечима.

Моретти. Все это после того, как вы однажды пережили землетрясение?

Карла (уточняет). Собственно, это было не подлинное землетрясение, а легкие подземные толчки. Пять баллов по шкале Меркалли.

Она наливает коньяку себе и Моретти. Он пьет, а затем обращается к ней шутливо, чтобы разрядить атмосферу.

Моретти. А знаете, вы просто молодчина.

Карла. Я?

Моретти. Вы так живо рассказываете! Мне показалось, будто я одной ногой стою в могиле.

Карла. А ведь я робкая. Не умею говорить на людях. Стесняюсь.

Моретти. Нет, нет, вы ошибаетесь. Поверьте мне, в вашем рассказе есть огромный эмоциональный накал… Напрасно вы отказались от артистической карьеры.

Карла. Кто знает, что напрасно, а что нет… (Меняя тему.) Послушайте, а почему мы вдруг заговорили о землетрясениях? Ведь мы, кажется, беседовали совсем о другом. Но о чем?

Моретти. Подождите. Нет, не помню.

Карла. Иной раз внезапно теряешь нить. Кажется, мы припоминали одно иностранное имя.

Моретти. Вы правы, но так и не вспомнили, теперь уж ничего не поделаешь.

Карла. О нет! Потом это станет навязчивой идеей. Сегодня ночью я не засну. Прошу вас, помогите его найти.

Оба мучительно вспоминают.

Моретти (после паузы, весьма неуверенно). Может быть, Заратуштра?