Сборник

Колесова Наталья Валенидовна

Двор базы просто вычищен и отутюжен колесами вездеходов. Ночь была влажной и душной. Лайма втянула воздух, не приносящий ни свежести, ни каких-либо будоражащих запахов. Даже сквозь носовые фильтры ощущался яд, сочащийся из останков громадного города, синевато-белым мороком светившегося на горизонте. Лайма присела на ящики у стены, засунув руки в карманы куртки. Здесь никогда не было видно звезд — звезд, лун, самого неба — одно серое ядовитое облако, клубящееся над разрушенным мегаполисом…

Тоска

пришла внезапно и остро — нахлынула тяжелой волной. Тоска по Чандлеру с его чистыми бесконечными лесами, яркими, близкими, как драгоценные камни на ладони, звездами, белым лунным светом, стелющим под ноги бесконечные призрачные ковры… Тоска по Саре.

Стремясь вырваться из грозившего проглотить ее темного водоворота, Лайма позволила себе то, что уже давно не позволяла — позвать.

Хоть кого-нибудь.

Хоть откуда-нибудь.

…Волна отхлынула, оставив ее обессиленной и раздавленной, как медуза, выброшенная на берег.

Я здесь.

Лайма, вздрогнув, открыла глаза.

Тень? Камень? Камень метрах в ста от нее медленно, почти неуловимо, изменил свои очертания. Если б она не смотрела прямо на него, даже движения бы не заметила — так не замечаем мы таянья снегов… Вершина «камня» серебрилась. Лайма шевельнулась, собираясь встать. Движение прекратилось. Лайма притихла. Шорох. Снова тишина. Шорох. Тишина. Блеснули две красных светящихся точки. Животное? Так близко от базы? Или это кто-то из собак-патрульных?

Лайма тихо свистнула.

Движение вновь прекратилось. Но она уже различала серый силуэт, плотно жавшийся к земле. Немигающие глаза-фонарики были направлены на нее. Лайма шевельнулась, животное вздрогнуло, по-прежнему оставаясь за кругом света. Осторожно выпростав руки из карманов, Лайма достала и легким движением кинула кусок галеты, оставшийся с ужина. Несколько минут в тишине и ожидании. Потом из темноты вытянулась крупная лапа, осторожно загребла галету.

Следующий кусок исчез с теми же предосторожностями. И следующий…

Лайма напряженно вглядывалась в движущуюся на границе света и тьмы фигуру. Собака… конечно, собака. Кто же еще?

— Иди ко мне, животина, — шепнула Лайма. Зверь вздрогнул, но не исчез. — Иди, маленькая, иди, серенькая…

Посверкивающие красным глаза, как освещенные окошки, или маленькие красные луны — ей приходилось видеть и такие…

Лайма очень медленно вытянула руку и позвала: иди ко мне!

— Да вы рехнулись!

Зверь одним громадным прыжком исчез в темноте, Лайма, вскочив, опрокинула ящик.

— Как вы меня напугали!

— Я, — сказал Крэг, делая шаг к ней. — Вас. Напугал. А вы? Вы что, ненормальная? Или самоубийца?

Из дверей ангара вылетел

дежурный. Непонимающе уставился на Чадар.

— Мастер? А вы откуда?

— Спишь?! — рявкнул капитан. — Я тебе голову оторву, тощая задница! (Какая у задницы может быть голова, некстати подумала Лайма). Как ты выпустил ее из корпуса?

— Да какой же придурок попрется ночью наружу? Что-нибудь случилось?

— Случилось, — сказал Крэг, внезапно успокаиваясь. — Наш мастер пыталась поцеловаться с Серым Призраком. Все внутрь!

— Но что я сделала? — рискнула спросить Лайма, когда они вошли в ангар. Мужчины уставились на нее. Она бы сказала — с опаской.

— Животное было голодным. Я дала ему галету. Разговаривала с ним…

— Она не понимает, Хайме, — сказал Крэг. — Мастер Чадар. Вы соображаете, с кем заигрывали? Полгода назад один из Призраков в несколько секунд разорвал в клочья нашего парня. Неделю назад какая-то из служебных собак, в которых тоже имеется кровь Призраков, убила вашего предшественника. Вас ничего в этих двух случаях не настораживает? Так, хоть немного? Самую малость?

— Они что там, их вообще не инструктируют? — беспомощно спросил Хайме.

Капитан сверкнул на него глазами.

— Марш на место! Утром доложишься сержанту, и если он не отправит тебя на гауптвахту, я сам тебе ее организую!

— А вы… — он повернулся к Лайме. Та ожидала вынесения приговора, но капитан всерьез озадачился, какие же меры можно предпринять в ее отношении. Поэтому Лайма решилась напомнить, что она цела и невредима, и совершенно не понимает причины всей этой суматохи…

Крэг вздохнул — очень глубоко — очень длинно выдохнул, повернулся к ней спиной и отправился в жилой отсек.

— Так что это за животное? — поинтересовалась Лайма — уже в комнате, наблюдая, как Крэг резкими движениями расстегивает курку.

— Биологи утверждают — мутировавшие собаки. По плодовитости напоминают крыс. Первое время их была уйма, потом вокруг базы выжгли все их гнезда, — он глянул искоса и поправился, — как считали, все… Обычно Призраки охотятся стаями, так что вам повезло уже дважды.

— А что вы говорили про наших собак? — она уселась на нижнюю полку.

Крэг повесил куртку и теперь уже гораздо медленней стягивал с себя остальную одежду.

— Проводился эксперимент. Служебных собак скрестили с Призраками — для улучшения адаптивности, слуха и нюха, ускорении реакции… По официальной версии. А, по-моему, просто по обычному принципу: «а что же там получится?».

— И что же там получилось?

— Насчет иммунитета и обоняния претензий нет. А насчет остального: мы имеем наших киллеров.