Сборник
Шрифт:
— Задай свои вопросы и будь уверен в нас.
— Я это и хочу. С первым вопросом мы уже разобрались. Он был насчет того, насколько далеко я попал в будущее. — Тут Чарли быстро поднял руку: — Не отвечай. Хотя ты много и не говорил, но мне ясно, что только Сиес может разъяснить мне то, чего мне лучше всего не знать вообще.
— Это…
— Подожди минутку, пока я не объясню почему. Прежде всего, этот ответ может каким-либо образом подсказать мне, когда наступил конец моего мира, а я вообще не хочу этого знать. Во-вторых, сейчас, когда я думаю об этом, мне кажется, что это вообще не
— Очень близко к ним.
— О'кей. Если так, то мне безразлично, был ли я перенесен на год или на тысячу лет. Тем временем, я не буду думать, что мои друзья старики или уже умерли, а когда я вернусь, то просто буду с ними снова.
— Да, ты будешь снова со своими друзьями.
— Очень хорошо. С первым вопросом покончено. На третий вопрос я также получил ответ. Вопрос был: что будет со мной здесь?
— Я очень рад, что ты уже знаешь ответ.
— Хорошо. Тогда остается один вопрос, Филос: почему выбрали меня?
— Я прошу тебя…
— Почему меня? Именно меня. Почему не выхватить кого-нибудь другого? А если уж я, то почему? Вы что, испытывали новое оборудование и схватили, что пришлось? А может, я какой-то особенный, имею навык чего-то, что вам нужно? Или же, черт бы побрал вас, вы сделали это, чтобы помешать мне совершить определенный поступок?
Филос отшатнулся от Чарли, пораженный его страстностью. Он не боялся Чарли, но был неприятно удивлен, как будто наступил на что-то нехорошее.
— Я постараюсь ответить на все вопросы, — сухо проговорил он, дав Чарли остыть не менее полминуты и убедившись, что тот полностью высказался. — Прежде всего, мы взяли или могли взять тебя и только тебя. Во-вторых, — да, мы хотели получить именно тебя из-за специфического качества, которым ты обладаешь. Ты, очевидно, согласишься со мной, что твой гнев совершенно необоснован. Посмотри: учитывая, что ты имеешь все шансы вернуться почти в то же место и время, откуда прибыл, каким же образом твое похищение может повлиять на твои последующие действия? Пройдет ведь очень мало времени.
Все еще негодуя, Чарли задумался.
— Ладно, — наконец согласился он, — может, ты и прав. Но ты же утверждал, что я буду другим?
— Потому, что узнаешь нас? — Филос мелодично рассмеялся. — Неужели ты искренне веришь, что знание нас может серьезно изменить тебя по сравнению с тем, кем ты был?
Чарли непроизвольно усмехнулся, что вызвало ответный смех Филоса.
— Думаю, что нет. Все будет хорошо. Значительно дружелюбнее он спросил: — Тогда не скажешь ли ты мне, что есть во мне такого ценного для вас?
— Пожалуйста: объективность.
— Я в полном недоумении и теряюсь в догадках, Что же это за такая объективность?
Филос улыбнулся.
— О, не беспокойся: ты удовлетворяешь нашим требованиям. Смотри: случалось ли тебе сталкиваться с посторонним человеком — не обязательно специалистом — который бы сказал о тебе что-то такое, чего ты сам бы иначе и не узнал?
— Думаю, что да.
— Чарли вспомнил, как однажды он случайно подслушал разговор о себе. Две подружки болтали в раздевалке на пляже в Саут-Бич. Одна сказала: «Он тебе
— Ладно, я уже говорил тебе, мы — новая раса, и мы стремимся узнать максимально много о себе. Для этого у нас есть средства, которые я даже не могу тебе описать. Но, одно качество нам, как видно, не дано объективность.
— Все это очень хорошо, но я не специалист по расам, видам, культурам или чему-нибудь подобному, на что ты намекаешь.
— Нет, специалист. Потому что ты — не такой, как мы. Именно это и делает тебя специалистом.
— Предположим, мне не нравится то, что я вижу?
— Разве ты не видишь, — озабоченно заговорил Филос, — что это не имеет значения? Любишь ты нас или не любишь — это к делу не относится. Мы хотим знать, как преобразуется то, что ты видишь, в твоем мозгу.
— И когда вы будете знать это…
— Мы лучше узнаем самих себя.
С гримасой на лице Чарли протянул:
— Вы узнаете всего лишь то, что я думаю.
Филос ему ответил с таким же выражением лица:
— Что ж, мы всегда сможем подкорректировать тебя.
В конце концов оба рассмеялись.
— О'кей, — Чарли Джонс махнул рукой. — Договорились.
Чарли подавил зевоту и извинился.
— Когда мы начнем? Сразу с утра?
— Я думал, что мы…
— Послушай, — взмолился Чарли, — у меня был длинный день или уж не знаю, как назвать, и я полностью вымотался.
— Устал? Ну, я подожду, пока ты отдохнешь еще немного. — Филос уселся поудобнее в своем кресле.
Ошеломленный Чарли смог отреагировать не сразу:
— Я имею в виду, что я должен поспать.
При этих словах Филос вскочил на ноги.
— Поспать! Он приложил руку к голове: — Конечно! Извини, я совсем забыл… как вы это делаете?
— Что?
— Мы ведь не спим.
— Не спите?
— Как ты это делаешь? Птицы кладут голову под крыло.
— Я ложусь, закрываю глаза, а потом просто лежу — и все.
— А, хорошо. Я подожду. А сколько ждать?
Чарли вопросительно посмотрел на Филоса: может, тот шутит?
— Обычно около восьми часов. — Восемь часов! О! Произнес Филос, как будто ему было стыдно за свое невежество или любопытство, направился к дверям. — Я лучше оставлю тебя одного, чтобы ты сделал это. Так будет лучше?
— Отлично.
— Если тебе понадобится что-нибудь из еды…
— Спасибо, вы мне объяснили насчет еды, когда показывали, как обращаться со светом, помнишь?
— Очень хорошо. Одежда вот здесь в шкафу. — Филос слегка дотронулся до завитушки на стене напротив. Дверной проем возник и вновь исчез. Чарли бросил взгляд на поразительно яркие ткани. — Выбирай, что нравится. А-а, Филос заколебался, — ты найдешь их все достаточно закрытыми, но при этом мы пытались сделать костюмы максимально удобными. Но дело в том… что никто из здешних людей никогда не видел мужчину.