Сборник
Шрифт:
– Целься на сорок в правом квадранте, капрал, иначе феи дегауссируют взрыватель.
Глаза Джейни чуть сузились, быть может, для того, чтобы точнее прицелиться. Она не ответила Гипу, но первую цель сразила, едва та успела показаться над искусственным горизонтом, вторую и третью постигла та же участь. Гип радостно хлопнул в ладоши и окликнул Джейни по имени. На какое-то мгновение показалось, что она берет себя в руки, странным усилием занятого человека, заставляющего себя вернуться в разговор. Следующую мишень она пропустила, а потом промахнулась четыре раза подряд. Сбила еще
– Не слишком удачно, – трепетным голосом проговорила она.
– Отлично, – галантно возразил он. – А знаешь, в наши дни не обязательно попадать в самолеты.
– В самом деле?
– Да. Достаточно, чтобы снаряд взорвался рядом. Но какой же это унылый барбос…
Джейни перевела взгляд от его лица к статуэтке и хихикнула:
– Да уж, памятка на всю жизнь. Гип, ты весь перепачкался этими блестками. Знаешь что – может, лучше подарим ее кому-нибудь?
Они довольно долго бродили по парку, пока не отыскали лицо, истинно нуждающееся в подобной ценности, – одинокого мальца лет семи, меланхолично выжимавшего последние остатки масла и соли из кукурузной кочерыжки.
– А это тебе, – пропела Джейни. Ребенок, не обращая внимания на подарок, поднял к ней пугающе взрослые глаза.
Гип усмехнулся:
– Эх, сорвалось! – Он присел на корточки перед мальчишкой. – Давай-ка поторгуемся. Ты не возьмешься за доллар отнести эту штуку куда-нибудь с глаз моих?
Ответа не последовало. Мальчик обсасывал кукурузный огрызок и не отводил глаз от Джейни.
– Крепкий делец, – ухмыльнулся Гип.
Вдруг Джейни вздрогнула.
– Слушай, давай-ка оставим его в покое, – сказала она, неожиданно посерьезнев.
– Этому типу со мной так просто не справиться, – добродушно возразил Гип. Он поставил статуэтку возле стоптанных ботинок мальчугана и затолкал долларовую бумажку в складку его одежды, наиболее похожую на карман. – Очень приятно было встретиться с вами, сэр, – проговорил Гип, пускаясь за Джейни.
– Ну и фрукт, – проговорил он, нагоняя спутницу. Гип оглянулся. Ребенок все еще глядел вслед Джейни, хотя они удалились уже на полквартала. – Похоже, он на всю жизнь запомнил тебя… Джейни!
Широко раскрыв глаза, девушка замерла:
– Ах, чертенок! – выдохнула она. – В таком-то возрасте! – И резко обернулась назад.
Глаза явно подвели Гипа: огрызок, как ему показалось, сам собой вырвался из грязных ладоней и, стукнув огольца по носу, шмякнулся о землю. Дитя отступило шага на четыре с весьма нелюбезным определением на устах и, закончив речь непечатным пожеланием, исчезло в аллее.
– Фью! – с уважением присвистнул Гип. – А зачем тебе такие длинные уши, бабулечка? – спросил он скорее для того, чтобы замять неловкость. – Я, кстати, ничего и не слышал, кроме последнего коленца, которое он пустил.
– Не слышал? – переспросила она. Впервые в голосе ее почувствовалась явная досада. И все же он ощутил, что не является ее причиной Он взял Джейни за руку. – Пойдем-ка съедим что-нибудь, и все забудется.
Она
Потом была сочная пицца и холодное пиво в чересчур ярко-зеленом, местами облупившемся павильоне. Усталая и счастливая прогулка между темных уже павильонов к запоздалому автобусу, пыхтя, дожидавшемуся их на остановке. Чувство причастности, вызванное точным прилеганием спинного хребта к просчитанному кем-то профилю автобусного сиденья. Чередующаяся с улыбками общая на двоих дремота на скорости в шестьдесят миль в час, сквозь мерцающую огоньками ночь и наконец знакомая остановка на знакомой улице, пустой и безлюдной, но моей улице в моем городе.
Они разбудили дремлющего водителя такси и назвали адрес.
– Интересно, я полностью вернулся к жизни или мне предстоит что-то еще? – пробормотал Гип в своем углу сиденья и только потом понял, что она слышит его слова. – Получается так, словно весь тот мир, в котором я жил, занимал когда-то небольшое место в моей голове, где-то в таких глубинах, что мне его было даже не видно. А потом ты сделала из него комнату, затем город, а сегодня что-то огромное, ну как… – И, не найдя нужного слова, он умолк.
Свет фар встречной машины на мгновение высветил ее улыбку. Он продолжил:
– Вот я и думаю, каким на самом деле может стать этот мир.
– Много большим, – ответила она.
Дремотно откинувшись на спинку сиденья, он пробормотал:
– Я отлично себя чувствую, – и со странной интонацией добавил: – Нет, Джейни, я… – голос его осекся. – Мне плохо.
– Ну, тебе лучше знать, – спокойно ответила девушка.
– О нет. – Напряженность пришла в его голос и оставила его, он усмехнулся. – Опять он. И он ошибается. Ошибается. Он больше не сумеет заставить меня почувствовать себя больным. Водитель!
Голос его хрустнул переломленной веткой. Шофер от неожиданности нажал на тормоза. Гипа кинуло вперед, он уперся рукой в спину шофера.
– Едем назад!
– Божемилостивыймилосердный, – пробормотал шофер, разворачивая такси.
Гип обернулся к Джейни с ответом, неопределенным, не до конца оформившимся, однако она не задала ему вопроса. Она сидела спокойно и, как всегда, чего-то ждала. Тогда Гип приказал водителю:
– Следующий квартал. Да, здесь. Налево. Еще раз налево.
Потом откинулся назад, припав щекой к стеклу, и внимательно приглядывался к темным домам на черных лужайках. Наконец произнес:
– Здесь. Вон тот дом с подъездной дорогой, там, где высокая живая изгородь.
– Подъехать к дому ближе?
– Нет, – отрезал Гип. – Остановитесь подальше… здесь, чтобы хорошо его видеть.
Остановив машину, водитель обернулся.
– Приехали. С вас доллар и…
– Шшш! – звук получился настолько резким, что водитель остолбенел.
Через прореху в изгороди, пропускавшую в себя подъездную дорогу, Гип вглядывался в очертания неярко освещенного белого здания, осматривал строгий фасад, козырек над входом, опрятные ставни, дверь под полукружьем окна.