Сборник
Шрифт:
Я хотел напомнить мистеру Костелло, как именно звучали последние слова капитана, но раньше, чем я открыл рот, он спросил:
– Теперь скажите, интендант - это голос капитана корабля?
– Верно. Если не его, то я не интендант,- ответил я.- Я слышал, как он говорил это.
Мистер. Костелло хлопнул меня по плечу:
– У вас хороший слух, интендант. Как вам нравится моя маленькая игрушка?
Он показал мне механизм, скрытый в ювелирной булавке, которую он носил на пиджаке, тончайший проволочный волосок тянулся к пусковой кнопке в боковом кармане.
–
Он взял булавку, вытащил из оправы крохотную бусинку, вставил ее в коробочку и нажал кнопку.
Я услышал свой собственный голос.
– Мне жаль, что вы должны сойти, мистер Костелло. Мне бы хотелось подольше общаться с вами.
Я рассмеялся. Это была самая удивительная штука из всех, что я слышал.
Я, помнится, подумал, что мой голос попал в одну коллекцию с голосом капитана и один космос знает с какими великими и знаменитыми людьми.
У него был и голос третьего помощника.
– На капитанском мостике сумасшедший. Команда недовольна.
Все-таки интересно побывать у него в гостях. Потом он попросил меня выправить его таможенные документы. И я пошел к себе, чтобы взять их. В течение всего полета документы пассажиров хранятся в сейфе интенданта. Я с удовольствием взглянул на бумаги мистера Костелло. Их было больше, чем у большинства людей.
Я обнаружил среди них бумагу из Земного Центра, она просто взбесила меня. Я решил, что это ошибка. Это был приказ "О полной информации", он обязывал официального консула каждые шесть месяцев сообщать на Землю о деятельности мистера Костелло.
Я принес документы мистеру Костелло, и он сказал, что это и вправду ошибка. Я вырвал приказ из паспортной книжки и вклеил официальную заметку о случайной порче страницы в проштампованной визе. За это он дал мне очень красивый синий самоцвет.
Тогда я сказал:
– Лучше не надо: мне не хочется, чтобы вы думали, будто я беру взятки с пассажиров.
Он засмеялся, положил одну из бусинок в свой аппарат, и оттуда раздался мой голос:
– Я беру взятки с пассажиров. Он был большим шутником.
Мы стояли на Боринкуине четыре дня. Ничего не происходило, кроме того, что я был занят. Это один из минусов интендантской службы. В космосе вы неделями маетесь от безделья, а потом, в космопорте, оказываетесь так завалены работой, что не можете поднять головы.
По-настоящему это никогда меня не волновало. У меня есть математические способности, и я горжусь своей работой, хотя, признаться, не слишком хорошо разбираюсь во всем остальном. Думаю, у каждого должна быть своя область, где он специалист. Я не смогу объяснить, как работают устройства, позволяющие космическим кораблям лететь быстрее света, но я никогда не доверю главному инженеру мои декларации межпланетных грузов или таблицы курса шкурок гланкеров к долларам Объединенной Земли.
На борт поднялся зануда с мандатом следователя Космического Флота и диктофоном, он велел мне и третьему помощнику пересказать множество бредовых историй для какого-то теста,
Я поспорил с портовым агентом и сошел с корабля вместе с коком, чтобы немножко выпить. Потом пришлось сверхурочно работать, регистрируя нового третьего помощника, поскольку мне сказали, что старого переводят на "Корвет".
Да-а, это был рейс, после которого капитан ушел в отставку. Думаю, прошло его время:-он сделался каким-то нервным. Сходя с корабля, он бросил на меня такой жуткий взгляд, будто раздумывал, убить меня или разразиться слезами. Ходили слухи, что он ушел в бешенстве, угрожая команде оружием, но я не прислушивался к сплетням. Как бы то ни было, командующий портом назначил нового капитана. Меня это мало трогало, ибо не сулило сверхурочной работы.
Мы стартовали и совершили полный круг: Бутес - Сигма, Найтингейл - Карано и Земля - изделия из химического стекла, семена шо, сверкающие кристаллы, парфюмерия, музыкальные записи, шкурки глиззардов, обычный утиль в обычное время. Сделав круг, мы вновь опустились на Боринкуин.
Н-да, вы даже не поверите, что город может так сильно измениться в такой короткий срок. Боринкуин был милой, почти нетронутой планетой. На ней был лишь один крупный город и лагеря трапперов. Если вам нравилось общество, вы селились в городе и работали на фабрике или еще где-нибудь. Если вам это не нравилось, вы ставили капканы на гланкеров. На Боринкуине для каждого находилось дело.
Но на этот раз все было по-другому. Во-первых, на борт поднялся человек со значком Планетарного Правительства, чтобы - господи боже!
– подвергнуть цензуре музыкальные записи, предназначенные для города, у него был мандат на это. Потом оказалось, что городские власти конфисковали склады -. мои склады - и превратили их в бараки.
А где были товары - шкуры и слитки на экспорт? Куда девать наш новый груз? Почему в домах, сотнях домов, расходящихся во все стороны и снабженных табличками новых контор, было полно призывников и добровольцев? Впервые с того времени, как я вышел в космос, мне пришлось запросить длительную остановку, чтобы собрать вещи.
Так я получил редкую возможность побродить по городу. На это стоило взглянуть! Казалось, все ушли из домов. А
большие здания превратились в пустые раковины, заполненные несчетными рядами матрасов. Поперек улицы были протянуты транспаранты:
"Ты человек или одиночка?" "Один камень - еще не дом!"
"Дьявол боится толпы!"
Все это ничего мне не говорило. Потом я заметил белую надпись на стеклянной двери закусочной - "Трапперам не входить" - и счел это самым большим изменением.
На улицах не было охотников - ни одного. А ведь они считались одной из главных туристских достопримечательностей Боринкуина - одетые в мех гланкеров, с развевающимися при ходьбе "крыльями" и широко расставленными глазами, каких не встретишь даже у потомственных астронавтов. Надписи "Трапперам не входить" были везде: на магазинах, ресторанах, отелях и театрах.