Сборник
Шрифт:
– Твоя башня...
– сухо напомнила она.
– Ты бы лучше вернулся к ней.
– Стройка не останавливается, - едко улыбнулся он, - и неважно, присутствую я там или не присутствую. Главное, чтобы они не догадывались о моих планах. Да, они боятся.., да, они.., но хватит об этом. Пора возвращаться.
Резко поднявшись, он щелкнул кнопкой своего фонарика, и тот вспыхнул голубоватым пламенем, затем желтоватым и погас.
– Свет...
– начал было Оссер.
– Не волнуйся, - успокоила она его.
– Мой в порядке.
– Когда они вот так горят, того и гляди откажут, - забеспокоился
Девушка бросила беспокойный взгляд на наползавшие тени и предложила:
– А если его исправить?
Оссер взглянул на ставший бесполезным предмет и безразлично произнес:
– Ну что же, попробуй, - и бросил ей фонарик. Она поймала его на лету, положила тот, что был в ее руках, на пол, а севший (перегоревший) фонарик, закрыв глаза, принялась ощупывать в мерцающем желтом сиянии своими сверхчувствительными пальцами, как бы медленно стараясь вникнуть в его конструкцию. Через минуту она взяла его обеими руками и повернула в противоположные стороны. Раздался слабый щелчок, и внешняя оболочка цилиндра отделилась. Взяв одну половинку, которая оказалась полой, Джубилит увидела, что располагается за линзами. Затем она осторожно прикоснулась к стеклам, стараясь не задеть хрупкие детали, снова закрыла глаза, ненадолго задумалась и еще раз осмотрела внутренности фонарика. Удовлетворенно кивнул головой, она достала из волос шпильку и отделила медный зажим, отогнула и отломала узкую пластинку, после чего осторожно вставила ее на прежнее место. Так же осторожно Джубилит развела в разные стороны два проводка, опустила их еще ниже, подцепила шпилькой крохотный белый шарик и выбросила его, вздохнув:
– Бедняжка!
– Что за бедняжка?
– Это было паучье яичко, - огорчилась она.
– Пауки сражаются не на жизнь, а на смерть, лишь бы спасти их, а этому не суждено было даже вылупиться. Он сгорел.
Джубилит взяла обе половинки, соединила их вместе и протянула фонарик Оссеру.
– Зря старалась, - пробурчал он.
– А вот и не зря, - возразила девушка.
– Попробуй. Оссер нажал на кнопку, и пещера озарилась ярким белым светом.
– Ты права, - тихо признался он.
Следя за его лицом, Джубилит почувствовала, что, если бы она умела читать его мысли, то сейчас получила бы ответ на мучившие ее вопросы.
Оссер повернулся и, светя себе под ноги, направился в темный коридор. На обратном пути он не проронил ни слова.
Когда же они остановились у выхода на поверхность, давая глазам возможность привыкнуть к свету, он нарушил молчание.
– Ты даже не проверила, работает ли фонарик?
– Я была уверена, что он заработает, - ответила она, с изумлением глядя на него.
– Ты проголодался?
– Да.
Оссер взял у нее фонарик и спрятал оба в нише разбитого лестничного колодца. Вскоре они были наверху, где нещадно палило полуденное солнце, и голубой карлик светил сквозь бледную газообразную массу гиганта, отбрасывая на поверхность планеты одну-единственную тень.
– Сегодня сильно парит, - сказала Джубилит, заметив, что Оссер продолжает молчать. Решив, что он, видимо, размышляет о чем-то неприятном, до самой деревни она не пыталась больше завести
Старая Ойва, разморенная жарой, зашевелилась в своем кресле и выпрямилась.
К ней приблизилась Джубилит, бледная, с ничего не выражающим лицом, и спросила:
– Это ты, Ойва?
– Я, Джубилит, - ответила старуха.
– Дорогая, я знала, что ты придешь. Мое сердце исстрадалось по тебе.
– Он здесь?
– Да. Вернулся из путешествия. Ты найдешь его уставшим.
– Ему следовало бы быть здесь после того, что случилось, - заметила Джубилит.
– Он поступает так, как считает нужным, - резко сказала Ойва.
Джубилит поняла свою чудовищную бестактность, и во рту у нее сразу пересохло. Никому не полагалось критиковать поступки Ренна.
Она взглянула на Ойву и стыдливо закрыла глаза.
– Ничего, ничего, дитя мое, - успокоила ее старая женщина, дотрагиваясь до девушки рукой.
– Ты огорчена чем-то... Ренн! Она пришла!
– Заходи, Джубилит, - послышался из дома голос Ренна.
– Он знает? Никто же не знал, что я приду!
– Он знает все, - сказала Ойва.
– Иди, дитя. Джубилит вошла в дом. Ренн сидел в своем углу, и музыкальный инструмент теперь отсутствовал. В комнате, кроме подушек, ничего не было.
Ренн улыбнулся приятной и мудрой улыбкой.
– Джубилит, подойди поближе.
– Выглядел он плохо, но сохранял спокойствие. Старик положил одну из подушек рядом с собой, и она медленно опустилась на нее.
Ренн молчал, и девушка сообразила, что он ждет, когда она заговорит первой. Тогда Джубилит произнесла:
– Отдельные вещи трудно понять.
– Верно.
Она сплела пальцы и спросила:
– И ничего не меняется?
– Всегда что-то меняется, - ответил он.
– В свое время.
– Оссер...
– Скорее псе поймут Оссера.
Джубилит собралась с духом и продолжала:
– Этого "скоро" долго ждать. Я должна узнать сейчас.
– Раньше остальных?
– мягко спросил Ренн.
– Пусть все узнают вместе со мной, - предложила она. Он покачал головой, и взор его потух.
– Тогда скажи только мне одной. Я сделаюсь частью тебя и буду общаться только с тобой.
– Почему тебе так не терпится? Девушка вздрогнула. Не от холода, не от страха, просто давно сдерживаемые эмоции выплеснулись наружу.
– Я люблю его, - медленно проговорила она.
– А любить - значит охранять и защищать. Я нужна ему!
– В таком случае отправляйся скорее к нему, - посоветовал он, но она осталась сидеть, опустив длинные ресницы, и слезы потекли по ее лицу. Тогда Ренн спросил:
– Ты что-то еще хотела мне сказать?
– Я люблю...
– Она вытянула перед собой руки, как бы охватывая этим жестом и Ренна, и дома, и деревню.
– Я люблю людей.., наш уют.., как мы приходим и уходим, поем и играем.., изготавливаем инструменты и одежду. Любить - значит охранять и защищать.., мне нравится все это. Я люблю Оссера. Я могу его уничтожить, ведь он ни о чем не догадывается, и если решусь на это, то защищу вас всех. Если я встану на его защиту, то он уничтожит вас. Я не знаю, что мне делать, Ренн. Передо мной дорога, - сквозь слезы воскликнула она, - а по обе стороны пропасть, и не остановишься.