Сборник
Шрифт:
Ривера улыбнулся почти нежно. Над верхней губой блестели мелкие капельки пота.
— Со мной все в порядке, Том. Я только напуган, как черт знает что.
— Ну так беги от ужаса вон на ту кошечку и начинай работать! Проревел Том. И потом добавил, уже спокойнее. — Я знаю, что-то нечисто да, нечисто, малыш. Но все эти чувства не помогут нам построить взлетную полосу. И по-любому, я знаю, что делать с собакой, когда она сходит с ума. В твоем случае это тоже должно сработать. Гони к этому кургану и посмотри, не валяется ли там для нас куча таких камней. Нам ведь еще надо засыпать болото.
Ривера заколебался, начал было что-то
Бульдозер уже тыкался носом в курган, фыркал, и это вдруг напомнило Тому, что испанское название машины — «руерко» — свинья, или вернее, кабан. Ривера зацепил край кургана режущей стороной лезвия. Грязь и пыль взлетели в воздух и стали медленно оседать по обе стороны машины. Юноша уже срезал кусок земли, сбросил его за курганом, развернулся и пошел за следующим.
Через десять минут Ривера натолкнулся на камень. Взвизгнула марганцовистая сталь лезвия, из-под режущего края поднялся серый дымок. Когда машина прошла, Том наклонился и осмотрел камень. Тот выглядел так же, как предыдущий, который они нашли на плато — и обтесан был точно так же. Но здесь была стена и камни были притерты друг к другу — выступы к выемкам.
И холодные, холодные как…
Том глубоко вдохнул и вытер пот, заливавший ему глаза.
— Не имеет значения, — прошептал он. — Мне нужен этот камень. Мне надо засыпать это болото.
Он встал и знаком показал Ривере, подвести лезвие туда, где в стене была трещина.
Семерка чуть не врезалась в стену и остановилась, Ривера переключился на первую скорость и опустил лезвие. Том заглянул ему в лицо. Губы юноши были белыми. Он сдвинул рычаг, лезвие дрогнуло и острый угол вошел прямо в трещину.
Бульдозер протестующе взревел и начал раскачиваться из стороны в сторону, будто балансируя на конце лезвия. Том спрыгнул с дороги, обежал машину сзади, а она стояла теперь почти параллельно стене, выскочил на открытое место и, не отрывая взгляда от сверкающего лезвия, поднял руку, чтобы подать сигнал. А затем — одновременно — все и случилось.
Словно вырываемый зуб, блок зашатался и вывернулся из стены, полетел, вращаясь, увлекая за собой соседний. Камень над ними рухнул в образовавшийся просвет, весь курган затрещал и начал оседать. И что-то вырвалось из черной дыры между камнями. Что-то. Какой-то туман, только невидимый туман, нечто огромное, но неизмеримое. И с ним пришла новая волна холода, который не был холодом, и запах озона и треск сильного статического разряда.
Том оказался в пятидесяти футах от стены, прежде чем понял, что бежит. Он остановился и увидел, как Семерка вдруг резко стала на дыбы, словно дикая лошадь, как летит с водительского кресла, переворачиваясь в воздухе, Ривера. Том прокричал что-то нечленораздельное, кинулся к юноше, распростертому на жесткой траве, поднял его на руки и побежал. И только тогда осознал, что бежит он от машины.
А бульдозер действительно выглядел жутко. Его капот опускался и поднимался. Машина медленно, с воем, отползала от кургана, бешено мигали лампочки на контрольной панели. Лезвие раз за разом врезалось в землю, оставляя глубокие рубцы, через которые затем с лязгом и рычанием переваливались гусеницы. Семерка описала большую неправильную дугу, развернулась, и возвратилась к кургану, где начала
Захлебываясь от недостатка воздуха, Том добежал до края плато, опустился на колени и осторожно положил свою ношу на траву.
— Малыш, малыш, эй…
Длинные шелковистые ресницы задрожали, потом поднялись. Что-то дернулось в груди Тома, когда он увидел закаченные, белые глаза. Ривера длинно, неуверенно вдохнул, потом кашлянул, зашелся кашлем. Его голова ходила из стороны в сторону, билась о землю и Тому пришлось зажать ее между ладонями.
— Ай… Мария мадре… ке ме пасадо, Том, ч-что со мной случилось?
— Ты упал с Семерки, дурачок. Как… как ты себя чувствуешь?
Ривера зашевелился, приподнялся на локтях, мешком опустился обратно на землю.
— Я о'кей. Жутко трещит голова. И что с моими ногами?
— Ноги? Они что — болят?
— Да нет… — Лицо юноши было серым, он даже губы сводил с усилием. Но, ничего, Том.
— Ты не можешь ими двигать?
Ривера опять попробовал, покачал головой.
— Не беспокойся, — сказал Том и встал. — Я пойду приведу Келли, скоро вернусь.
Он быстро пошел обратно и даже не обернулся, когда Ривера позвал его. Ему случалось раньше видеть людей с переломанным позвоночником.
На краю маленького плато Том остановился и прислушался. В сгущающихся сумерках он все еще мог видеть стоящий около кургана бульдозер. Мотор работал, машина не отключилась. Остановило Тома другое: гудение мотора было не ровным, а прерывистым, двигатель то набирал обороты, то замедлял работу, как будто чья-то нетерпеливая рука выжимала и отпускала сцепление. Хруум, Храам, все громче и громче, все быстрее, куда быстрее, чем мог позволить даже полетевший предохранительный клапан, а затем все тише и тише, до почти полного молчания, прерываемого лишь резкими нерегулярными выхлопами. А потом снова вверх, до крика, до того момента, когда число оборотов в минуту начинает угрожать всем движущимся частям машины, до сотрясающей бульдозер лихорадочной вибрации.
Том быстро подошел к Семерке. Выражение его обветренного лица было суровым и одновременно озадаченным. Предохранительные клапана летят довольно часто и бывали случаи, когда выйдя из-под контроля, мотор рвал сам себя на куски. Но либо это происходило сразу, либо машина так же быстро и успокаивалась. Если болван-оператор оставлял врубленным рычаг управления, машина могла сорваться с места и поехать, как Семерка, но ей вряд ли удалось бы выполнить поворот, — разве что угол лезвия наткнулся бы на что-нибудь очень твердое, да и тогда бульдозер скорее не повернул бы, а остановился. Но в любом случае, совершенно неслыханно, чтобы машина сама по себе набирала и спускала обороты, разворачивалась и размахивала лезвием.
Когда он подошел ближе, стук мотора замедлился, звук стал равномерным и четким, как будто машина стояла на нейтрали. У Тома промелькнула сумасшедшая мысль, что бульдозер наблюдает за ним. Он пожал плечами, стряхивая это ощущение, подошел к машине и положил руку на крыло.
Семерка рванулась как дикая лошадь. Мощный дизель взревел и Том ясно увидел как на панели подскочил рычаг управления. Он отскочил в сторону, полагая, что бульдозер двинется вперед, но видно, ход был переключен и Семерка чуть ли не прыгнула назад, край лезвия описал сверкающую дугу и просвистел в дюйме от бедра оператора. Тот еле успел отпрыгнуть.