Сборник

Старджон Теодор Гамильтон

Я проворчал:

— Обезьяна, не наступай на ноги.

От экрана я не отрывался, поэтому думаю, что больше никто не заметил появления нашего чернорабочего. Да и сам я его, в общем-то, не замечал.

— Послушайте, — встрепенулся вдруг Донато, — если наши генераторы не работают, как же мы вернемся домой?

— Все просто. После взрыва бомбы не останется никакого Н-поля.

И опять вмешался Ингленд:

— А что будет с ракетами? Может, они все начнут опять работать?

— Успокойтесь, балбесы несчастные, — улыбнулся шкипер. — Держите свои страхи при себе. Всеми

ракетами управляет один-единственный центр — планетоид. В ином случае их невозможно было бы удержать внутри Барьера. Некоторые из них могли бы полететь в сторону галактики Луаны. Пускай они придут опять в движение. Стручок будет уже беспилотным. А теперь, пожалуйста, помолчите. Скоро взорвется бомба.

— То есть как — взорвется? Стручок находится в центре разъеденного коррозией пятна, а значит...

— Я же сказал — помолчите! Действие бомбы не основано на холодной сварке. У нас там старая добрая атомная бомба, для которой нет разницы, верит в нее кто-то или нет.

— То есть как? Что с ней будет? Что там происходит? Где...

Голос Блюма срывался от ужаса.

— Обезьяна, иди спать, — проворчал я, не поворачивая головы.

Мне не хотелось быть грубым; в конце концов, у этого парня выдался трудный день. И все же мой голос нельзя было назвать ласковым. Наверное, я никогда не научусь правильно разговаривать с такими людьми.

Взрыв.

Боже милостивый.

Капитан Стив оказался плохим пророком. Кто-то невидимый в ту дьявольскую секунду нажал-таки на спусковой крючок. Все ракеты пришли в движение. То есть не сами ракеты. Боеголовки.

Мы не сразу увидели друг друга, отведя взгляды от погасшего навек экрана.

Вой турбины становился все ниже и ниже, и наконец она остановилась. И лампочки больше не мерцали, даже если смотреть на них краем глаза. В кают-компании раздавались какие-то звуки, но первая осмысленная фраза прозвучала не скоро:

— Надо бы выручить Вирджинию.

Кто-то рассмеялся — довольно-таки невесело.

— Обезьяна, не будь глупее, чем ты есть. — Это высказался Ингленд. Он как будто охрип. — Ты что, не видишь, что наш генератор холодной плавки снова работает?

— Ему это безразлично, — сказал я, обращаясь к Ингленду. — Его тут не было, когда шкипер рассказывал.

— Кого не было? — немедленно рявкнул шкипер. — Ах ты черт! Блюм, кто вам велел выходить из каюты? Вы изолированы, вы это понимаете? Палмер, могу я вам доверить?..

— Стойте! — раздался нечеловеческий крик. Как будто вспышка непереносимо яркого света полоснула по глазам. Обезьяна, каким-то образом добравшийся до кают-компании, разъярился до предела. — Стойте, стойте! Стойте! Я должен знать! Все знают, кроме меня! Что случилось?

— Идем, Блюм, — быстро сказал я.

Я боялся Блюма, но увы, еще больше я боялся шкипера. На его лице застыло такое выражение, какого я не хотел бы видеть никогда.

И он наклонился тогда к Блюму и проговорил:

— Ах, ты должен знать? Хорошо, я скажу тебе, потому что долго возиться с такой обезьяной, как ты, я не намерен. Взрыв атомной бомбы покончил с планетоидом и с твоей Вирджинией в придачу, а послал я ее туда именно для этого. Ты понял?

— За

что вы хотели убить ее? — шептал Блюм.

— Может, тебе был известен иной способ восстановить наш электрогенератор? — язвительно поинтересовался шкипер.

Я захотел объяснить ему, в чем дело. Я сказал:

— Блюм, она не верила, что генератор работает, поэтому он остановился.

— Я мог заставить ее поверить. Я бы мог. Я мог бы.

Мы смотрели на него, а он стоял перед нами, раздувая ноздри, склонив несуразно огромную голову набок. Он не сходил с ума. С ним происходило что-то иное. Я смело скажу вам, что я испугался. Блюм проговорил:

— Это ведь вы сделали ее такой, что она ни во что не могла поверить.

— У нее с самого начала были к тому предпосылки, — огрызнулся шкипер и отвернулся от него. — Эй, Поттер, Донато! Вы все-таки члены экипажа! Нам надо вернуть эту махину домой. У нас есть о чем рассказать людям Земных миров.

— Никогда не думал, что люди на такое способны, — очень тихо прошептал Блюм. — Я не верил.

— Иди спать, обезьяна, — сказал я. И вдруг, не удержавшись, добавил умоляющим тоном:

— Пожалуйста, Блюм, оставь его в покое.

Блюм долго смотрел мне в лицо, а потом неожиданно кротко произнес:

— Да. Хорошо, Палмер. И ушел.

Мне сразу стало гораздо легче. Приятное это чувство — сознавать, что ты можешь командовать другими.

— Ложись, — скомандовал шкипер. — Старт через пять минут.

Он подошел к приборной доске.

— Не стойте там, — крикнул я товарищам. — Ложись, вам сказано.

— Фуфло ты, Палмер, — сказал мне Донато.

И все легли.

Прошло четыре минуты. Пять. До нас доносился гул машин. Погас свет. Гул перешел в стон, затем в завывание. Лампы опять загорелись, сначала они были тусклыми, потом стали ярче. И они мигали, если смотреть на них не прямо, а видеть краем глаза.

— Что-нибудь не в порядке? — поинтересовался я, стараясь говорить, как настоящий ученый.

— Электрогенератор вышел из строя, только и всего.

— А-а, — сказал я. — А что с ним случилось? Помолчав, шкипер тяжело вздохнул.

— Ничего. Я проверял. Все в норме, просто он не работает.

— Я, пожалуй, встану, — решил я.

— С чего это? — осведомился он и отошел.

Я встал и объявил обо всем Донато, Поттеру и Ингленду. Им не понравилось, что наш шкипер скукожился, разговаривает тихим голосом и ничего не объясняет.

— Если он не починит генератор, мы никуда не полетим, — втолковывал мне Ингленд. — Космических кораблей у луан нет, и ни до одной из их планет нам не добраться.

Я и сам мог бы дать ему ту же информацию. Сейчас было необходимо поговорить с Блюмом, чтобы понять, как действовать дальше. Когда я вошел, его широко открытые невидящие глаза смотрели в потолок, и он что-то бормотал себе под нос. Я вслушался.

— ..с детства, они сказали, у тебя такие же возможности, как у всех, ты можешь верить, давай я подержу сумку, а ты пока сходи и купи билеты, не волнуйся, я буду здесь, когда ты вернешься, и ты им поверишь... У меня для твоего сына есть работа, легкая работа, хорошие бабки...