Сборник.Том 5
Шрифт:
— Вашего присутствия. Я не хочу, чтобы План полетел к чёртикам из-за того, что я был слишком доверчив. Вы в этих вещах понимаете побольше моего, от вас не укроются такие мелочи, которые я мог бы упустить. Не сомневайтесь, когда всё будет кончено, я вас щедро вознагражу. Отвалю приличный куш, будьте уверены. Что вам делать в Академии? Книжки с места на место переставлять? Что толку пытаться сражаться с волной, которая неизбежно захлестнет всех вас? Чего вы добьётесь? Продлите войну? Или вы, так сказать, патриот, мечтающий умереть
— Я… я…
Мунн запнулся и замолчал окончательно.
— Вы останетесь здесь, — уверенно заявил Лорд Стеттин. — Выбора у вас нет. Да, вот ещё что — чуть не забыл. Судя по моим данным, ваша племянница — из семьи Байты Дарелл. Это правда?
Хомир удивленно выговорил:
— Д-да…
Тут ему не было смысла врать.
— Эта семья пользуется почетом в Академии?
Хомир кивнул:
— Да. Они не позволят, ч-чтобы ей п-причинили зло.
— Зло! Не будьте так наивны. Я совсем о другом думаю. Сколько ей лет?
— Четырнадцать.
— Так… Ну что ж, даже Гэри Селдону и Второй Академии не под силу ни остановить время, ни запретить девочке стать женщиной.
Сказав это, он резко развернулся и в два шага оказался у занавешенной двери. Рывком отдернул занавеску.
— Что ты тут делаешь? Какого дьявола!
Леди Каллия, застигнутая врасплох, испуганно моргала. Собравшись с духом, она пробормотала:
— Я… не знала, что ты не один…
— Не один, как видишь. Об этом я с тобой после поговорю, а теперь — марш отсюда, да побыстрей!
Ее поспешные шаги быстро затихли в коридоре. Стеттин вернулся.
— Ну вот, — сказал он, довольно потирая руки, — последний акт затянувшейся комедии. Ничего, скоро финал. Значит, четырнадцать? Ну-ну…
Хомир в ужасе уставился на него.
Дверь приёмной бесшумно открылась. Аркадия вздрогнула и вскочила на ноги. Казалось, целую вечность она не двигалась, глядя на отчаянно манивший её указательный палец, но наконец, как будто в ответ на магнетический призыв, излучаемый самим видом белой дрожащей фигуры, она на цыпочках подбежала к двери.
Тихо-тихо прошелестели их шаги по коридору. Леди Каллия — это, конечно же, была она, до боли сжала запястье Аркадии. Аркадия сама не понимала почему, но послушно шла за ней. Может быть, потому, что её-то как раз она совсем не боялась.
И всё-таки — в чём же дело?
Они добежали до двери будуара и скользнули в неё — тут царил розовый пух, запах духов и патоки. Леди Каллия закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Тяжело дыша, она проговорила:
— Мы прошли ко мне… в мою комнату… потайным ходом… от Его кабинета.
Произнося слово «Его», она подняла вверх указательный палец, будто сама мысль о «Нем» её смертельно пугала.
— Как удачно… как удачно!
Зрачки её так увеличились, что глаза казались не голубыми, а чёрными.
— Но… в чём дело? — робко начала Аркадия.
— Нет, детка, нет.
Она побежала за ширму и принялась яростно вышвыривать из гардероба белье, платья, шарфы, отчаянно пытаясь найти что-нибудь подходящее, такое, что могла бы надеть на себя девочка и не выглядеть как из публичного дома.
— Ну вот, вот это, пожалуй, подойдет. Должно подойти. У тебя есть деньги? Вот, возьми. Возьми, прошу тебя. Возьми всё! И ещё вот это, — она яростно вырвала серьги из ушей и сорвала с пальцев все кольца и перстни. — И беги домой — домой, к себе в Академию!
— Но… а как же мой дядя, Хомир? — попыталась слабо протестовать Аркадия, в то время как на неё опускались вороха шелка, пахнущего смесью пота и духов.
— Он не сможет улететь. Зайчик решил оставить его здесь навсегда, а тебе нельзя здесь оставаться. Ну, миленькая, неужели ты не понимаешь?
— Нет! Я не понимаю! — крикнула Аркадия и вырвалась из её рук.
— Ты должна немедленно лететь домой и предупредить свой народ, что будет война. Неужели не ясно?
Непостижимым образом страх изменил Каллию — придал её голосу твёрдость, мыслям — ясность, словам — приём. Она просто на себя не была похожа.
— А теперь — пошли.
Наружу они выходили другим путём. Люди, мимо которых они проходили, не останавливали их — только провожали взглядами. Они не могли решиться остановить ту, которую безнаказанно мог остановить только сам Повелитель Калгана. Гвардейцы щелкали каблуками и приставляли к ноге оружие, когда они проходили через очередные двери.
Аркадия задыхалась. Ей казалось, что с того момента, как Леди Каллия, бледная и трепещущая, поманила её пальцем и вывела из приёмной, прошла целая вечность, — но на самом деле с той минуты до того мгновения, как они оказались за воротами ограды, на улице, полной людей, где издалека слышался шум автострады, прошло всего-навсего двадцать пять минут.
Аркадия с внезапной жалостью и нежностью оглянулась на свою провожатую.
— Я не понимаю, почему вы это делаете для меня, моя госпожа, но всё равно — я благодарю вас. А что всё-таки будет с дядей Хомиром?
— Не знаю, — покачала головой Каллия. — Ну, что же ты стоишь? Бегом в космопорт. Не жди. Тебя, может быть, уже ищут.
Но Аркадия всё ещё колебалась. Как она могла покинуть Хомира? Только теперь, когда она наконец была на свободе, она задала тот вопрос, который не давал ей покоя:
— А… вас это почему так волнует?
Леди Каллия, прикусив нижнюю губу, пробормотала:
— Я не смогу тебе этого объяснить — ты ещё маленькая. Это неприлично, непристойно говорить тебе такие вещи. Вырастешь — сама всё поймешь. И меня поймешь. Когда я встретила Зайчика, мне было всего шестнадцать. В общем, тебе нельзя здесь оставаться. Я этого не переживу!