Сборник.Том 5
Шрифт:
Но чтобы остановить его, пока вред действительно не стал фатальным, нам пришлось активно выступить против него. Мы обнаружили наше существование. Что ещё хуже, мы частично продемонстрировали свою силу. Первая Академия узнала о нас, и их действия теперь основаны на этом знании. Вот посмотри. Вот здесь… и здесь.
Полагаю, нет нужды объяснять тебе, что об этом ты не должен говорить ни с кем?
Возникла напряженная пауза, в течение которой к Студенту постепенно пришло понимание. Он спросил:
— Значит… План Селдона провалился?
— Пока нет. Он просто мог провалиться. По последней
Глава девятая
Конспираторы
Вечера доктор Дарелл и Пеллеас Антор проводили в дружеских беседах, а дни — в приятном ничегонеделании. Всё выглядело как самый обычный визит. Знакомым доктор Дарелл представил своего гостя как прилетевшего издалека двоюродного брата, вследствие чего интерес к незнакомцу был также самый обычный.
Ну а если время от времени кто-то и проявлял любопытство, доктор Дарелл, не задумываясь, отвечал то «да», то «нет» — в зависимости от обстоятельств. В один прекрасный день он разослал по общей линии связи приглашение на вечеринку, звучавшее так: «Не желаете ли познакомиться с моим кузеном?»
Аркадия готовилась по-своему. Её приготовления носили самый невинный характер.
Например, она вынудила Алинтуса Дама подарить ей маленький самодельный приёмник — идеальное подслушивающее устройство. Сделала это она таким способом, что можно искренне пожалеть всех особ мужского пола, с которыми её могла свести судьба в будущем. Короче: она просто-напросто проявила неподдельный интерес к страстному увлечению Алинтуса — у того дома была своя мастерская. Кроме того, она проявила неожиданное внимание и к его совершенно невыразительной внешности. Вскоре несчастный юнец, к собственному удивлению, обнаружил, что он: 1) долго, нудно и восторженно излагает принципы деятельности гиперволнового реле; 2) испытывает сильное головокружение от взгляда больших, задумчивых глаз и 3) отдаёт в руки Аркадии своё гениальное произведение — вышеупомянутый приёмник.
После получения подарка Аркадия какое-то время поддерживала с Алинтусом довольно теплые отношения, чтобы не вызывать лишних подозрений. Ещё много месяцев спустя Алинтус вспоминал о своем коротком блаженстве, по убедившись, что счастью конец, повздыхал и перестал вспоминать.
Наступил седьмой вечер после появления Антора. В гостиной доктора Дарелла, поглощая угощение и пуская клубы дыма, сидело пятеро мужчин, а наверху, на письменном столе Аркадии стояло совершенно невинное на вид творение гения Алинтуса Дама…
Итак, их было пятеро. Прежде всего, сам доктор Дарелл — седеющий, изысканно одетый, выглядевший чуть старше своих сорока двух. Пеллеас Антор — сегодня подчеркнуто серьёзный, выглядевший молодо и не очень уверенный в себе. И ещё трое: Джоуль Турбор, известный тележурналист — грузный, губастый; доктор Эльветт Семик, университетский профессор физики — худой, с желтоватым морщинистым лицом, заполнявший, образно говоря, половину своего костюма; и последний — Хомир Мунн, известный библиограф — тощий, стеснительный, ужасно неуклюжий.
Доктор Дарелл начал легко, в своей
— Наша встреча, джентльмены, посвящена не просто социальной проблеме. Надеюсь, вы это понимаете. Не случайно я пригласил вас — ваша деятельность отмечена заслугами совершенно определённого толка. Я не собираюсь вас запугивать, но всё же подчеркну, что все мы, в любом случае, приговорены.
Но, как бы то ни было — никто из вас не был приглашен сюда тайно. Никому из вас не пришлось, добираясь сюда, оглядываться по сторонам. Окна дома не экранированы и не занавешены. Для того чтобы враг обнаружил нас, самое лучшее — это привлечь его внимание, а самый легкий способ привлечь внимание — это создать обстановку дешёвой театральной таинственности.
«Ага!» — усмехнулась Аркадия, склонившись над черной коробочкой, откуда доносились слегка искаженные расстоянием голоса.
— Вы понимаете меня?
Эльветт Семик покусал нижнюю губу — так он делал всегда, когда собирался что-нибудь сказать.
— Ладно, Дарелл, не тяните волынку. Представьте нам молодого человека.
— Его имя — Пеллеас Антор. Он ученик моего старшего товарища по работе, Кляйзе, умершего в прошлом году. Доктор Кляйзе прислал мне его энцефалограмму, сделанную незадолго до его кончины, которую я сравнил с энцефалограммой человека, который сейчас перед вами. Вы знаете, что «портрет» мозга человека продублировать невозможно — как отпечатки пальцев. Это неподвластно даже Психологам. Если вы этого не знаете, придётся вам поверить мне на слово.
Надув губы, Турбор проворчал:
— Ближе к делу. Естественно, мы верим вам на слово, ведь после смерти Кляйзе вы — величайший электроневролог в Галактике. По крайней мере, в одной из телепередач я именно так вас представил. Сколько вам лет, Антор?
— Двадцать девять, мистер Турбор.
— Гм — м — м… И вы тоже электроневролог? И тоже великий?
— Нет, сэр, я только учусь. Но я упорно работаю, и мне посчастливилось учиться у самого Кляйзе.
Тут вмешался Мунн. Волнуясь, он здорово заикался.
— Я д-думаю, п — пора бы начать. П-по-моему, с — слишком много ра-разговоров.
Доктор Дарелл, слегка нахмурившись, взглянул на Мунна:
— Вы правы, Мунн. Приступайте, Антор.
— Не сразу, — медленно проговорил Пеллеас. — Прежде чем мы приступим к самому главному, мне хотелось бы сделать энцефалограммы всех присутствующих.
Дарелл нахмурился сильнее:
— О чём вы, Антор? Зачем вам наши энцефалограммы?
— Хочу получить ваши «портреты». Мой у вас есть, доктор. И исследование мне хотелось бы провести самому.
Турбор спокойно сказал:
— У него нет причин доверять нам, Дарелл. Молодой человек имеет на это полное право.
— Благодарю вас, — вежливо кивнул Антор. — Будьте так любезны, доктор Дарелл, проводите нас в вашу лабораторию. Утром я позволил себе проверить, как работает ваша аппаратура.
Наука электроэнцефалографии стара и молода одновременно. Стара в том смысле, что знания о способности нервных клеток генерировать микротоки принадлежали к той категории знаний Человечества, происхождение которых полностью утрачено. Эти знания такие же древние, как само Человечество.