Сборник.Том 2
Шрифт:
— Но ведь в доме были роботы?
— Да, конечно. Я подразумеваю, что со мной не было других людей.
— Сколько у вас роботов, Глэдия? Не считая Джендера?
Глэдия помолчала, словно считая про себя. Потом сказала:
— Двадцать. Пять в доме и пятнадцать на участке. Кроме того, роботы свободно расхаживают между моим домом и домом доктора Фастольфа, а из-за их быстроты не всегда успеваешь разглядеть, мой он или его.
— А-а! — сказал Бейли. — Поскольку у доктора Фастольфа пятьдесят семь роботов, то, если их объединить, получается в целом
— Других домов, расположенных достаточно близко, здесь нет. Да и вообще такое смешение роботов обычно не допускается. Мы с Глэдией особый случай — она не уроженка Авроры, а я взял на себя… э… определённую ответственность за неё.
— Но даже и так их семьдесят семь.
— Да, — сказал Фастольф. — Но почему вы придаёте этому значение?
— А потому, — ответил Бейли, — что это подразумевает семьдесят семь движущихся объектов, более или менее сходных с человеческими фигурами. Вы привыкли замечать их уголком глаза и не обращать на них особого внимания. А потому, Глэдия, если бы какой-то человек пробрался в дом с какой бы то ни было целью, вы могли бы его и не заметить. Просто ещё один движущийся объект, сходный с человеческой фигурой, не привлекающей вашего внимания.
Фастольф добродушно усмехнулся, а Глэдия покачала головой с полной серьёзностью.
— Элайдж, — сказала она, — сразу видно, что вы землянин. Неужели вы воображаете, что человек, пусть даже доктор Фастольф, мог бы подойти к моему дому и мои роботы не доложили бы мне об этом? Я могла бы не заметить движущуюся фигуру, принять её за робота, но ни один робот такой ошибки не совершил бы. Вот сейчас я вышла к вам навстречу, но потому лишь, что мои роботы предупредили меня о вашем приближении. Нет, нет, когда Джендер умер, в доме ни одного человека не было.
— Кроме вас?
— Кроме меня. Так же, как никого, кроме меня, не было в доме, когда был убит мой муж.
— Это совсем другое дело, Глэдия, — мягко вмешался Фастольф. — Ваш муж был убит тупым орудием. Убийца должен был оказаться рядом с ним, и, если, кроме вас, других людей в доме не было, положение становилось серьёзным. Но Джендера вывели из строя хитроумной словесной программой. Физическое присутствие того, кто это сделал, не требовалось. То, что вы были в доме одна, ровно ничего не значит, тем более что вы понятия не имеете о том, как заблокировать сознание человекоподобного робота.
Они посмотрели на Бейли — Фастольф с легкой усмешкой, а Глэдия печально. (Бейли рассердило, что Фастольф, чьё будущее выглядело не более светлым, чем его собственное, тем не менее не утратил юмора. «Ну над чем он смеется, точно идиот!» — подумал Бейли зло.)
— Незнание, — медленно сказал Бейли, — ещё не доказательство. Человек может не знать дороги куда-то, пойти наугад и всё-таки прийти на место. Или в разговоре с Джендером случайно вызвать заморозку.
— И какова вероятность? — спросил Фастольф.
— Вы специалист, доктор Фастольф, и, наверное,
— Невероятно мала. Человек может не знать дороги куда-то, но, если добраться туда можно лишь по канатам, натянутым зигзагами, какова вероятность, что он доберётся туда с завязанными глазами, шагая наугад?
Руки Глэдии словно вспорхнули, она крепко сжала кулачки и положила их на колени.
— Случайно или нет, это сделала не я! Когда это произошло, меня с ним не было. Не было! Я разговаривала с ним утром. Он был такой же, как всегда, абсолютно нормальный. А через несколько часов я его позвала, он не пришёл. Я пошла посмотреть, а он стоял на своем обычном месте, такой же, как всегда. Но только он не прореагировал на меня. Совсем. И теперь не реагирует ни на что и ни на кого.
— А не могло ли, — спросил Бейли, — что-то сказанное вами мимоходом вызвать заморозку, когда вы уже ушли? Через час, например.
Фастольф резко его перебил:
— Абсолютно исключено, мистер Бейли. Если заморозка происходит, то мгновенно. Пожалуйста, не допрашивайте Глэдию в такой манере. Она не способна вызвать заморозку сознательно, и немыслимо, чтобы она вызвала её случайно.
— Но ведь немыслимо, чтобы её вызвал случайный позитронный дрейф, хотя, по-вашему, причина всё-таки он?
— Но не в такой степени.
— Обе возможности крайне маловероятны? Какие могут быть различия в немыслимости?
— Очень большие. Я оценил бы вероятность умственной заморозки из-за позитронного дрейфа как один к десяти в двенадцатой степени, а из-за непреднамеренного создания всех необходимых условий — как один к десяти в сотой степени. Оценка, естественно, очень примерная, но соотношение достаточно точное. Различие больше, чем между одним электроном и всей Вселенной, и оно в пользу позитронного дрейфа.
Некоторое время царило молчание. Потом Бейли сказал:
— Доктор Фастольф, вы упомянули, что торопитесь.
— Я и так уже очень задержался.
— Так не уйти ли вам?
Фастольф привстал было, но потом сказал:
— А что?
— Я хочу поговорить с Глэдией наедине.
— Допрашивать её?
— Я должен расспросить её без вашего вмешательства. Наше положение слишком серьёзно, чтобы считаться с правилами вежливости.
— Милый доктор, я не боюсь мистера Бейли, — вмешалась Глэдия. И добавила тоскливо: — Мои роботы защитят меня, если его невежливость перейдёт границы.
Фастольф улыбнулся.
— Ну хорошо, Глэдия. — Он встал и протянул руку. Она слегка её пожала. Он добавил: — Я хотел бы, чтобы Жискар остался здесь для общей защиты и, если разрешите, Дэниел пока останется в соседней комнате. Не одолжите ли мне какого-нибудь вашего робота, чтобы он проводил меня домой?
— Ну конечно, — ответила Глэдия. — По-моему, вы знаете Пандиона.
— Да-да. Робот крепкий и надежный!
Он ушёл в сопровождении робота.
Бейли выжидающе следил за Глэдией, всматривался в неё. Она сидела, разглядывая сложенные на коленях руки.