Сборник статей
Шрифт:
Напротив, цифровое или, более широко, созданное компьютером изображение не является негативом, в нем нет ничего «отложенного». В этом изображении ничего не умирает, ничего не исчезает. Изображение скорее является продуктом инструкции или программы, подпорченным в процессе распространения от одного носителя к другому: компьютер, мобильный телефон, монитор, и т. д. — механистичность способов передачи соответствует механистичности конструирования самого изображения.
Должны ли мы, спасти отсутствие и пустоту, должны ли мы спасти это ничто в сердце изображения?
Фотографическое изображение — честнейшее, поскольку оно не симулирует в себе ни время, ни движение и ограничивает себя
Глубина образа равна его силе отрицания реальности в создании иной среды. Превратить объект в изображение, значит отделить от него все измерения одно за другим: вес, рельеф, запах, глубину, время, протяженность и, конечно, значение. Посредством такого развоплощения образ приобретает энергию очарования, становясь носителем чистой объективности, становясь прозрачным к форме более слабого соблазна.
Жан БодрийарВернуть эти измерения одно за другим — движение, идеи, значение, желания — мульти-медировать изображение, чтобы сделать его содержание более реальными, так сказать, загримировать его под реальность, означает полное непонимание сути. И технология попадает в свою же ловушку.
Чтобы воспринять изображение на стадии чистоты, мы должны вернуться к очевидному факту: двухмерная вселенная совершенна сама по себе, и ни в коем случае не следует ухудшать ее до трехмерной реальной вселенной, или в некоторых случаях до несовершенной версии таковой.
Это — параллельная вселенная, и отсутствие одного измерения составляет ее специфическое очарование, ее дух.
Все, что добавляет третье измерение изображению, будь то размер или рельеф, время или история, звук или движение, идеология или значение; все, что стремится приблизить его к реальности и репрезентации, есть насилие, которое разрушает эту параллельную вселенную.
Каждое дополнительное измерение аннулирует предыдущее. Третье измерение убивает второе. Что касается четвертого, то есть Виртуального и цифрового, или Интегральной Реальности, то оно уничтожает все остальные — поскольку является пространственным гиперпространством. Это гиперпространство наших экранов, в котором, строго говоря, изображения больше не существует (но также не существует вселенная реальности и репрезентации).
Мы должны, таким образом, очищать, всегда очищать, вернуться к чистому состоянию изображения. Очищение возвращает нас к сути: а именно к тому, что изображение важнее, чем то, о чем оно говорит, также как язык важнее того, что он обозначает.
Нет полного понимания, что такое реальность.
Реальность не в фокусе. Поместив мир в фокус, мы получим «объективную реальность», являющуюся выверенной моделью репрезентации — процесс, сходный с фокусированием фотографического объектива. К счастью, так мир никогда не окажется в точном фокусе. Объектив заставляет объект двигаться. Или наоборот. Но все находится в движении.
Лихтенберг говорил в одном из своих афоризмов о дрожи: любое действие, даже самое тщательное, сопровождается дрожью, неясностью жеста, и всегда сохраняет следы этого. Если нет этой неясности, эта дрожи, если действие полностью механистично, если система безошибочно сфокусирована, то мы окажемся на грани сумасшествия.
Жан БодрийарИ правдивым будет только то изображение, которое учитывает эту дрожь мира, будь то ситуация или объект, будь это военная фотография или натюрморт, ландшафт или портрет, арт-фотография или репортаж.
На этой стадии изображение является частью мира, уловленной
Особая роль фотографии заключается не в иллюстрации события, а в констатации события как такового. Логика постулирует первичность события и вторичность изображения, иллюстрирующего его. К несчастью, так в основном и происходит.
Иная последовательность требует, чтобы событие не происходило, чтобы событие было отчуждено от самого себя. Что-то от этой странности без сомнения выживает в каждом событии, в каждом объекте, в каждом индивиде. Это именно то, что должно донести изображение. И, делая так, оно должно быть отчужденным от самого себя, должно не воспринимать себя в качестве посредника, не считать себя изображением, должно оставаться вымыслом и значит эхом неуловимого вымысла события, должно не оказаться в собственной ловушке и не позволить себе попасть в плен потока образов.
Неприятно то, что мир стал непредставим без потока изображений. Это мир, который сфотографирован бесконечное количество раз перед тем, как он даже стал видимым. Смертельная опасность для «реального» мира, а также для изображения, с тех пор как оно просто имитирует реальность и вживляет себя в нее, заключается в том, что больше нет изображений — если не считать иллюзию или параллельную реальность. В визуальном потоке поглотившем нас, больше нет времени для того чтобы изображение стало изображением.
Может ли фотография исключить себя из этого потока изображений и восстановить их первоначальную силу? Чтобы сделать это, надо избежать турбулентности мира; объект должен быть пойман в тот единственный фантастический момент первого контакта, когда вещи еще не заметили нас, когда отсутствие и пустота еще не рассеялись…
В действительности это был бы мир, который выражает себя в фотографическом акте, как будто мир, позволяет себе иметь значение и смысл, независимые от нас.
Я мечтал об изображении, которое было бы механической фиксацией неповторимости мира, вспоминая о знаменитых противоречиях византийских иконоборцев. Единственные изображения, которое они почитали истинными, это те в которых была непосредственно представлена божественность, как в ткани со Святым ликом. [58] Это была механическая фиксация лика Христа без участия человека, в стиле моментальных оттисков (аналогичных негативу на фотопленке). Напротив иконоборцы яростно отвергали все иконы, нарисованные человеком («рукотворные» образа), которые являлись для них просто мимикрирующим псевдо-подобием божества.
58
также известных как ткань Св. Вероники. (Или "плат Вероники". Церковная традиция считает, что Св. Вероника дала Иисусу платок, чтобы обтереть лицо, когда он, неся крест, спотыкался и падал на дороге к месту распятия. На ткани отпечаталось нерукотворное «истинное изображение» (лат. icona vera) лица Иисуса. — Д.О.)
Жан БодрийарАкт фотографирования был и есть «нерукотворный». Механическая фиксация света, в которой не участвует ни идеология, ни реальность. Фотография благодаря этой механистичности может служить прототипом буквальности мира без вмешательства человека. Мир, воспроизводящий себя как радикальную иллюзию, как чистый отпечаток, без подражания, без человеческого вмешательства, и кроме того, поскольку здесь заведомо присутствует продукт человеческой мысли, этот продукт должен быть истиной и объективной реальностью.