Сборник рассказов
Шрифт:
Человек-сугроб.
Человек-праздник.
Человек, который меня любил.
Дед Мороз поёт, и топает ватным валенком.
Сегодня — ровно год. Год без Димки.
А Дед Мороз всё поёт…
Как Баклажан Динозавра хоронил
02-10-2007
Заслуженный опойка района Отрадное, Толик-Баклажан, на пятьдесят процентов был обязан своему погонялу за искреннюю и нежную любовь к сивушным маслам, что сильно сказалось на
Еблет Толика был заметен издали, и поэтому его никогда ни с кем не путали. Баклажан был воистину эксклюзивен.
Жил Толик в трёхкомнатной квартире с мамой Дусей, которая генетически передала сыну любовь к сивушным маслам, с младшим братом Димой Бородулькой, чьё погоняло в полном своём звучании выглядело как «Борода-в-говне», ибо Бородулька страсть как любил попиздеть не по делу, за что был часто бит как врагами, так и друзьями, и с сожительницей Диной. Которую иначе как Динозавром никто не называл. И весьма справедливо.
Баклажан и Динозавр были похожи как близнецы.
Единственное, у Дины нос был короче, и пахло от неё давно немытой пиздой.
И, если Баклажана издали узнавали по фиолетовому лицу, то Динозавра унюхивали за полчаса до того, как она появлялась в поле зрения.
А ещё в квартире Баклажана снимали комнату проститутка Маша-Тамагочи, и гастарбайтер Пися.
Как звали Писю по-настоящему — не знал никто. Пися не говорил по-русски, и не имел никаких документов.
Но сам Пися считал себя афромолдаваном.
Ласковое, русское имя Пися, афромолдаван получил за большой продольный шрам на своём абсолютно лысом черепе, делавшей его голову похожей на гигантскую залупу.
Вообще-то, изначально его так и называли — Залупа. Но Залупа не пожелала отзываться на это имя, проявила агрессивность, и попыталась снасильничать Динозавра…
После неудачной попытки стать насильником, Залупа стала кротким импотентом (Маша-Тамагочи проверила лично), и беспрекословно отзывалась на любой громкий звук.
На «Писю» она реагировала лучше всего.
На том и порешили.
Жила эта дружная семья за счёт Маши-Тамагочи, которая, помимо ста баксов платы за комнату, периодически подкидывала домовладельцам денег, чтобы те не подохли и не воняли, и Машиных клиентов-азербайджанцев, на которых, в момент их сладостного соития с Тамагочи, неожиданно сзади нападал Бородулькин и глушил жертву совком для мусора. После чего их бездыханные тела поступали к Баклажану, в обязанности которого входил шмон карманов приезжих сластолюбцев.
Братья не гнушались так же изъятием у оглушённых жертв одежды, не забывая при этом о маме Дусе и о Динозавре.
Поэтому маму Дусю можно было встретить у магазина Кулинария, где она приобретала вкусную слепуху, в нарядных спортивных штанах пятьдесят шестого размера, и в дермантиновой куртке «сто карманов», стянутой шнурком чуть ниже колена, а Дина возбуждала по ночам Толика аппетитной целлюлитной попкой, с зажёванными между булками серыми
Что происходило внутри этой образцовой семьи — обывателей совершенно не волновало.
Единственное, аборигены стали замечать, что запах пиздятины в квартале стал слабее, а потом вообще пропал.
Местное население возрадовалось, но ни с чем это приятное открытие не связало.
А зря.
Ибо Динозавр слёг в постель с явным намерением умереть от цирроза печени.
Врача к Динозавру вызывать не стали, поэтому просто накрыли её старым тулупом, и старательно не замечали.
На пятый день Динозавр умер. Как, впрочем, и ожидалось.
Ранним зимним утром Баклажан почувствовал, что он изрядно околел.
Виной тому стало отсутствие в доме отопления, по причине трёхлетней неуплаты коммунальных платежей.
Баклажан замёрз, и оттого проснулся.
В доме было тихо.
Безмятежно спала Тамагочи, трогательно зажав между коленей приметную голову Писи. Спокойным сном почивал Бородулька, обнимая во сне спортивную сумку с мандаринами, которой он разжился накануне, оглушив совком очередного охотника до Тамагочиных прелестей…
Громко храпела мама Дуся, уронив на пол тряпку, которую она подкладывала на ночь в трусы, поскольку страдала ночным недержанием мочи, а иногда и не только…
Тихо и безмолвно лежала в углу Динозавр, выставив из-под тулупа грязные конечности в дырявых носках разного цвета и размера.
А Баклажан мёрз.
«Нахуй Дине тулуп?» — подумал предприимчивый сожитель, и стал подкрадываться к Динозавру, аки тать в ночи.
«Ей похуй, а у меня яйца окоченели…» — ободряюще шептал себе под нос Баклажан, аккуратно стаскивая с Дины тулуп.
«Бум!» — громко стукнула об пол голова Динозавра.
«Еба-а-а-ать…» — слева направо перекрестился Баклажан, и сразу вспотел.
Динозавр была мертва.
Это Толик понял сразу. Он три года санитаром в морге работал, пока его не выгнали за излишнюю предприимчивость. Санитар Баклажан быстро высрал для чего к нему в морг периодически стучат старые ведьмы, и просят отдать им то рукав от одежды покойника, то кусочек мыла, которым трупы мыли. «Колдуют, бляди!» — смекнул Баклажан, — «По заказу, небось, работают. Порчу Вуду на алигархов пузатых наводят. Денег по любому имеют. С хуя ли я им бесплатно всё отдавать буду?» И открыл свой маленький бизнес. У него и прайс-лист имелся. В единственном экземпляре, написанный от руки:
«1. Одежда трупная — одна штука, тыща рублей,
2. Зуп покойника — одна штука, пятьсот рублей; оптом — сто рублей за зуп,
3. Кусок покойника, общим весом не более трёхсот граммов — три тыщи рублей…»
Бизнес развивался, приносил доход, и Баклажана сгубила элементарная жадность.
Толик решил не мелочиться, а продавать трупы целиком.
И спалился на первом же трупе, который он попытался продать родственникам трупа, со знанием дела поясняя, что по кускам он им обойдётся дороже.