Сборник рассказов
Шрифт:
— В кабак-быдляк за воблой не поеду. — Я сразу воспользовалась трезвостью Петра. — Поеду в «Скалу».
— Чо за «Скала»? — Напрягся Пётр. — У меня с собой только три тысячи, имей ввиду. А у меня ещё бензин на нуле.
«Нищеёб устый» — подумала я про себя, а вслух сказала:
— На пиво хватит, я не прожорливая. Поехали, я дорогу покажу.
Сидим в «Скале», пьём пиво с димедролом, Пётр распесделся соловьём, а я всё молчу больше.
— У тебя такие глаза, Машка… — Дядька
Я поперхнулась:
— Ну, спасибо, что с китайцем не сравнил. Чойта они у меня как у цыганки-то?
— А глубокие такие. — Пётр отхлебнул пиво. — Как омут блять. Может, у тебя в семье цыгане были?
— Может, и были. — Говорю. — Я лошадей очень люблю, и когда их вижу — мучительно хочется их спиздить.
— Точно цыганка. — Удовлетворённо откинулся на спинку стула Пётр, и подкрутил ус: — А гадать ты умеешь?
Вот хрен знает, какой чёрт меня в ту секунду дёрнул за язык.
— Давай руку, погадаю.
Пётр напрягается, но руку мне даёт. Я в неё плюнула, заставила сжать руку в кулак, а потом показать мне ладонь.
— Чота я в первый раз вижу такое гадание… — Засомневался мужик в моих паранормальных способностях.
— Это самое новомодное гадание по цыганской слюне. — Говорю. — Не ссы, щас всё расскажу.
И начинаю нести порожняк:
— Вижу… Вижу, жена от тебя ушла… Так? — И в глаза ему — зырк!
— Да… — Мужик напрягся.
— Вижу… Вижу, Катькой её звали! Так?
— Так…
— Проститутка жена твоя, Пётр. Смирись. Не вернётся она к тебе. К карлику жить ушла. В шапито.
Молчит.
— Вижу… сына вижу! Сашкой зовут. Тупиздень редкий. Пятнадцать лет — а всё в шестом классе сидит!
— Всё правильно говоришь, Машка… — Пётр покраснел. — Глазам своим не верю.
— А знаешь, почему сын у тебя тупой? Наследственность дурная. Мать твоя, Мария, Царствие ей Небесное, бухала жёстко. Оттого и померла. Поэтому и сын твой пьёт втихушу. Если меры не примешь — сопьётся нахуй.
— Машка… Машка… — Пётр затрясся. — Как с листа читаешь, как с листа! Всё сказала верно! А ещё что видишь?
— А нихуя я больше не вижу. — Я отпустила руку Петра, и присосалась к своему пиву. — Темнота впереди. Щас ничего сказать тебе не могу.
— Что за темнота?! — Пётр заволновался. — Смерть там что ли?
— Нет. — Говорю. — Порча и сглаз. Жена тебя сглазила. Если не исправить вовремя — скопытишься. Точно говорю.
— А ты? Ты можешь сглаз снять? — мужик опять затрясся. — Можешь?
— Могу, конечно. — Тут я явственно вспомнила КАМАЗ, летящий прямо на меня, и добавила: — Тока это небесплатно.
— Сколько? — Пётр схватился за кошелёк, и вытащил оттуда пять
«Вот жлоб сраный» — думаю про себя — «Три тыщи у меня, больше нету нихуя» Вот и верь потом мужикам.
— Хватит. — Говорю, и купюру сразу — цап. — Слушай меня внимательно. Щас мы с тобой едем ко мне. На такси. Потому что хуй я ещё с тобой в машину сяду, когда ты за рулём. Ты меня подождёшь у подъезда, а я тебе вынесу херь одну. И расскажу чо с ней делать надо. Согласен?
— На всё! — Пётр хлопнул по столу ладонью. — Чо скажешь — то и сделаю.
Уверовал в мои способности, залупа усатая.
Приехали на такси к моему дому, я оставила мужика в машине, а сама — домой. Кинуть его в мои планы не входило, поэтому надо было срочно чота придумать. Открываю шкаф, и начинаю шарить глазами по полкам в поисках какова-нить артефакта, который можно выдать за хуйню от сглаза. Тут мой взгляд падает на мешок с сушёной полынью. Мать в сентябре с дачи привезла. Говорит, от моли помогает. Курить её всё равно нельзя, а моли у меня и не было сроду. Поэтому я этот мешок даже не открывала. Так и стоит уже два месяца. Я этот мешок схватила, и на улицу.
Пётр сидит в машине, по лицу видно что в трансе и в состоянии глубокого опизденения. Так ему и надо. Меня увидел — из машины выскочил сразу, руки ко мне тянет:
— Это что? — И мешок пытается отнять.
— Это трава «Ведьмин жирнохвост». Раз в триста лет вырастает на могиле Панночки. Ты «Вий» читал? Ну вот, Панночка — это нихуя не выдумка. Это реальная баба была. Похоронена в Днепропетровске. Это ещё от моей прапрапрабабки осталось. Куда ты блять весь мешок схватил? На твою сраную пятёрку я тебе щас грамм сто отсыплю — и пиздуй.
— А мне хватит, чтоб сглаз снять?
— Не хватит, конечно. Ещё бабло есть?
— Штука на бензин…
— На хрен тебе бензин? Ты всё равно на таски. Давай штуку — полкило навалю.
Беру деньги, отсыпаю ему полмешка полыни во все карманы, и учу:
— Домой приедешь — собери траву, сложи в матерчатый мешочек, можно в наволочку, и спи на ней месяц. И всё. И никакого сглаза. Как рукой снимет.
— А сын? — Спрашивает с надеждой. — Сын поумнеет?
— Обязательно. Ему тоже насыпь децл под матрас. Всё, езжай домой, и смотри ничо не перепутай.
Обогатившись на двести баксов, и получив огромное моральное удовлетворение, иду домой, и тут же забываю об этом досадном недоразумении.
На месяц.
Потому что через месяц раздался звонок:
— Привет, Манька!
— Идите нахуй, не туда попали.
— Погоди, Мань, это ж я, Пётр!
— Первый?
— Ха-ха, какая ты шутница. Ну, Пётр… Я месяц уже на траве сплю.