Сборник рассказов
Шрифт:
– Ой, ой, ой! – закряхтела старушка – Поди, раздавишь меня! Ну вымахал! Да какой ты у меня славный! Небось, все девки за тобой бегают?..
– Мир вашему дому! – По дороге шёл отец Иоанн.
– Батюшка! – Сергей бросился к Иоанну и поцеловал руку.
– Вырос-то как… и не узнать тебя! – Батюшка Иоанн по-отцовски обнял паренька. – Надолго в наши края?
– На всё лето, батюшка! – Сергей светился. Будь его воля, он не уезжал бы отсюда никогда. Вот только родители…
– Мама, отец – живы-здоровы?
– Мама часто болеет. Всё на сердце
– Ну, хорошо. Хорошо. Как отдохнёшь, заходи. Любаша рада будет такому гостю.
– Приду! Обязательно приду!
Баба Марфа не могла нарадоваться внуком. Она шоркала по избе, стараясь угодить Серёжке. Вытащив свою нехитрую пенсию, побежала в магазин и, купив колбасы, которую она не могла себе позволить, рыбки и конфет, торопилась домой. Через час вся округа знала о приезде внука бабы Марфы. К избе потянулись соседи, знакомые и просто зеваки, дабы поздороваться с Сергеем лично. Баба Марфа уже накрывала на стол: солёные огурчики, редисочка, пироги – всё было принесено сельчанами. На столе появился бутыль самогонки внушительных размеров, который захватил с собой сосед дед Митрофан. Баба Марфа сначала было нахмурила брови, увидев бутыль, но потом, махнув рукой, и сама выпила рюмочку – «за приезд».
Месяц сменил на посту солнце, засыпав ночное небо миллионами ярких звёздочек.
– У нас таких звёзд в городе нет, – вздохнув, в раздумье произнёс Сергей.
Они сидели на старенькой лавочке: баба Марфа, Серёжка и кошка Мурка. Марфа Васильевна интуитивно чувствовала, что внука что-то тревожит. Не такой он… задумчивый, а может, просто повзрослел. Она погладила внучка по колену.
– Всё ли ладно дома? Мама когда в отпуск?
– Да, – будто придя в себя, ответил Сергей. – Всё хорошо. Мама с отцом через месяц едут в санаторий. Мама сильно болеет. Приступы часто. Если будет возможность – к нам заглянут.
Вдалеке залаяли собаки.
– Во, забрехали уже – заворчала старушка, – теперича всю ночь не успокоятся.
– Бабушка, а тебя кто охраняет? Дружка уже год как нет. Не страшно?
– Да что ты! У нас народ хороший. Не обидят. Да и охранять у меня нечего. В последний ураган весь штакетник упал. Крыша тоже нет-нет да и потечёт. Правда, отец Иоанн обещался помочь…
– Я, бабуль, всё сделаю. Не без рук родился, – Серёжка, улыбаясь, обнял бабу Марфу. – Завтра и начнём. Денег родители передали. И штакетник поправим, и крышу залатаем, и дров на зиму наколем.
Серёжка смолк, как будто что-то вспомнил.
– Ты, что, сынок? – баба Марфа не на шутку встревожилась.
– Поступать мне на следующий год. Родители настаивают, чтобы в Москву ехал…
– Надо, сынок, надо. Тебе ещё жить и жить. А без образования никак.
– А ты как тут без меня? Может, к нам переедешь?
– А за меня не беспокойся. Мир не без добрых людей, помогут. А я тебя ждать буду.
Они ещё долго сидели, всматриваясь в небо и вспоминая о прошедших годах. В глубине души Сергей понимал: ничто не
Пусть так будет всегда: он, бабушка и старая-старая кошка. Будто читая его мысли, Мурка посмотрела на Сергея и замурчала.
На следующее утро Сергей поднялся ни свет ни заря. Вокруг ещё стояла тишина, не нарушаемая ни гомоном птиц, ни шорохом насекомых. Природа была в предчувствии удивительной минуты, когда солнце осветит землю своими лучами, согреет её первым утренним теплом. Как только восток начинал розоветь – всё вокруг просыпалось. Птицы поднимали гомон, по веткам деревьев пробегал лёгкий ветерок. На траве, на листьях искрились капельки росы. В каждом дворе пахло молоком и хлебом. Хозяйки выпускали коров на пастбище. Слышно было щелканье кнута пастуха, который зябко поеживается от утренней свежести.
– Господи, да что ж ты так ранёхонько поднялся? Выспался бы…
– Бабуль, мне сходить нужно… – Сергей с надеждой смотрел на бабушку.
– Иди, иди! Батюшка небось глаз не сомкнул, тебя ждёт, – Бабушка одобрительно похлопала внука по спине.
Сергей со всех ног бросился к домику Иоанна, а через десять минут по всей округе разлился колокольный звон.
– Ну, окаянный – закуривая самокрутку и улыбаясь, кряхтел дед Митрофан. – Всю округу поднял.
– Добрые люди давно на ногах – отвечала ему баба Марфа.
– Да я не против. Я твоего Серёжку как сына люблю. Ох и повезло тебе, Марфа, с внуком. Один, а десятерых заменяет!
– Внук у меня что надо. Сказал, что штакетник новый поставит и крышу починит. Вот только недолго мне осталось. Иван Филипыч что-то ко мне наведываться стал. Знать, тоскует очень.
Марфа Васильевна краешком платка вытерла набежавшую слезу.
– Ну, будет, будет. Поживи ещё. А то, может, я к тебе ещё сватов зашлю. А? Ты у нас ещё шустрая! – дед Митрофан, щурясь, пригладил две волосинки на голове.
– Тьфу ты! Перебрал вчера, чёрт окаянный! – Баба Марфа в сердцах плюнула. – Вот услышит тебя твоя Степанида. Вот она тебе задаст сватов! – Марфа Васильевна поспешила в дом. – От греха подальше.
Тем временем Сергей сидел в гостях у отца Иоанна, пил парное молоко и заедал свежими булочками с корицей. Батюшка сидел рядом. Он не мог насмотреться на Сергея.
– Ты стал такой взрослый…
– Батюшка, мне совет ваш нужен.
– Говори. Чем могу – помогу.
– Родители меня в Москву на следующий год отправляют. Хотят из меня великого учёного сделать.
– Ну что ж, хорошее дело, – Иоанн погладил свою бороду.
– Я… я не знаю, что со мной происходит. Вроде и жить хочу, как все. И жену и детишек. А вроде и мирская жизнь мне в тягость. Думаю, может в духовную семинарию поступить. Мать слышать не хочет, говорит, что жизни себя лишит. Что мне делать?
– Но ты можешь быть «монахом в миру» и нести слово Божье людям. Творить добро, помогать.
– Не знаю…
Слыша искренность в словах паренька, Иоанн нахмурил свои косматые брови.