Сборник Попаданец
Шрифт:
— Мы все здесь сегодня собрались, в этот знаменательный день, чтобы засвидетельствовать данной нам властью, перед законом и небесами, брак этих двух юных и прекрасных молодых людей, во славу продолжения древних родов Финора! — Старик каркал без остановки и бумажки, сияя взглядом и крупными залысинами. — От родов пусть засвидетельствуют брак!
— Я барон Эрхард фон Турп, я свидетельствую перед законом и небесами за род Рингмар! — Долговязый барон вышел вперед, становясь рядом со мной.
— Я сэр Альфред Лин, я свидетельствую перед законом и небесами за род Когдейр! — Старый защитник встал со стороны
— Если же есть здесь кто-то, кто против этого брака либо же знает причину, по которой этому браку не бывать, пусть выйдет и говорит либо же умолкнет навсегда с этих пор! — Старик, а вместе с ним я оглядел присутствующих, но добровольцев в зале, похоже, не наблюдалось. Хоть бери сам выходи. — Тогда властью, данной мне королем, соединяю этих молодых людей узами брака, нарекая их отныне мужем и женой! Да благословят вас небеса!
— Да благословят вас небеса! — дружно взревели гости, подскакивая со своих мест.
— Жених может поцеловать невесту, — довершил церемонию Вангкор.
По моему жесту один из братцев заплетающейся походкой принес мне маленькую скамеечку, обитую бархатом, на которую я, покачнувшись, взобрался. С легким смущением вспотевшими от волнения руками я поднял легкую вуаль баронессы.
Нет, ну что это такое? Чего она плачет? Я же так не смогу, я же сейчас сам разревусь! По ее щекам катились без остановки дорожки слез, темные глаза на белой коже смотрелись двумя завораживающими бездонными озерами глубокой воды. Ох, ну и дела, ну и дела…
Медленно, словно в замедленном кино, я наклонился к ее лицу, касаясь губ.
Замок не спал, народ все еще балагурил, несмотря на поздний час. Люди пели, люди ели, люди отдыхали и веселились, а старики-разбойники палили в ночную тьму яркими россыпями огней салюта.
Хорошо, красиво, невольно я даже позавидовал всем им, всем этим людям, не знающим даже половины тех чувств и мыслей, что витали в моей голове. Нас с Ноной отпустили в наши покои, и формально у нас сейчас наша первая брачная ночь.
Первая брачная ночь.
М-да. Я уже давно выбросил из своей головы и сердца все эти бредни про любовь, смиряясь с мыслью, что, похоже, навсегда останусь один, так и не создав семью. Что же изменилось? Ничего. Мы сидели весь вечер рядом, мы улыбались, мы целовались, а потом поднялись к себе, где она, не говоря ни слова, заперлась в одной из комнат, оставляя меня в гордом одиночестве смотреть в окно на тот праздник жизни, что охватил замок.
Ожидал ли я чего-то большего?
Черт меня побери, похоже, да, иначе бы не чувствовал себя сейчас так разбито и погано. Ну да ладно, мне не привыкать сидеть в одиночестве ночами перед окном. Эх, жизнь моя жестянка, а ну ее в болото. Расклеился что-то, надо собраться.
Где-то час я потратил на то, чтобы произвести перепись того барахла, что мне подарили на свадьбу, и всего пять минут на то, чтобы подсчитать деньги. Стало еще грустней. Вот жмоты, сожрали пять телят и под десяток хрюшек, а заплатили как за кошку средней упитанности.
Тяжело вздохнув, я откинулся на спинку кресла, закидывая ноги на стол.
— Ах ты ж мать-перемать! — От неожиданности и испуга я кувыркнулся через спинку назад, растянувшись на полу.
В оконном проеме со стороны улицы, в свете
Книга вторая
МЕСТЬ
Часть 1
ДЕЛА ДОМАШНИЕ
Первый мороз придавил неделю назад, заставляя людей кутаться в полушубки и срочно утеплять свой гардероб. Кончилось тепло лета, кончилась мокрая разноцветная осень, но еще нет режущей глаз зимней бели, пока пришел лишь мороз. Тихий, вроде бы «некудышний», без ветра и влажности, совершенно не страшный, но меж тем предвестник и властный господин воевода Мороз, в полном своем облачении из скованной могучим градусом земли и колющей резью на щеках.
Все застыло, все остановилось и замерло в ожидании полной капитуляции перед подходом тяжелых снегов и лютых ветров. Пока ждем, пока тишина. Еще хорошо.
Вообще в это время года хорошо не только в окошко смотреть, попивая терпкую горечь чая и кутаясь в плед, дирижировать чайной ложечкой под «Времена года» господина нашего товарища Вивальди. Не только. Хотя и это занятие весьма поднимает жизненный тонус, особенно с малиновым вареньем. Но плед, варенье и чай были утром, а сейчас холодный воздух, красные щеки и пар изо рта клубами причудливо изгибается, растворяясь без следа в серости дневного предзимнего светила.
Топаю себе потихонечку не спеша, выбросив из головы все заботы и неурядицы, глупость чувств и жар страстей. К чертовой матери все это пусть идет, да гори оно все синим пламенем. Что так? Да вот так как-то, вот так…
Нервишки сдают в последнее время. Дерганый весь какой-то стал, сам себя не узнаю. Вот живи да радуйся, молод, богат, весь мир перед тобой, весь как на ладони, вот оглянись, вот оно все, возьми и радуйся. Эх…
Что же делать, раз поступила команда радоваться, значит, будем исполнять. Сегодня сам ушел из замка, чтобы насладиться тишиной и покоем. Увяз я в последнее время в делах, совсем закопался, то с вампирами по лесам лазаю, то к оборотням в гости хожу, то войной на кого нападу, а то вообще как женюсь, так мало никому не покажется.
А что поделаешь, барон я. Ульрих фон Рингмар, моя милость и мое высочество. Сам начальник и сам дурак, если что — винить больше некого, ну да я и не привык подолгу ковыряться в неприятностях, нечего кукситься, когда знаешь, что делать. Вот вы знаете? Я да, всегда иду на рыбалку, если нужно привести себя в порядок и основательно подумать, решив одну за другой головоломки, судоку, ребусы и сканворды, которые поставляет нам эта жизнь.
Замерло практически все, торговля по итогу года, сборка урожая, строительство. Все приостановилось, лишь частично продолжали дорабатывать привезенный по теплу материал, заводики и фабрики, ну да думаю, и они с приходом метелей встанут, разогнав всех по домам да по печкам. Хороший был год, жаль, я его практически полностью пропустил, участвуя в местном военном конфликте, который, собственно, сам и инициировал практически от и до. В ходе этого конец лета, помимо золота колосьев, добавил мне золотую россыпь трофеев, а также радости полные штаны от приобретенной так неожиданно жены.