Сборник "Похитители душ"
Шрифт:
– Дрягин.
– Поплавский. Завотделением. – Кажется, в таких случаях руки не подают? – Мы почти ничего не трогали, я только перевернул его на спину, это мой пациент, понимаете? Я думал, сердечный приступ… – Дрягин покивал головой, как будто не слушая. – Если нужна наша помощь, то есть я подумал, я врач…
– Ну, ваша помощь ему уже ни к чему. Его задушили. Около двух часов назад. Где мы сможем поговорить?
Игорь сидел в ординаторской, механически отвечая на пустые вопросы милиционера. Больше всего его раздражало то, что после каждого ответа Дрягин кивал. Минут через десять в комнату
– Вот, Валера, это у него в кулаке было зажато. По-видимому, вырваны во время борьбы.
У Игоря потемнело в глазах.
В пакете лежал клок рыжих волос.
Воображение рисовало картины одна другой страшнее: Сапкин катается по полу с семилетней Любочкой из третьей палаты, девочка душит его… Издалека до него донесся голос эксперта:
– Очень необычный портрет получается. Судя по расположению синяков на шее трупа, это мужчина с очень маленькими руками, просто крошечными…
Кажется, Игорь начал подниматься со стула, когда Дрягин переспросил:
– Почему ты решил, что это был мужчина?
– Валера, посмотри внимательно: ежу ясно, что это волосы из бороды. – И добавил свысока: – Как тебе известно, за исключением совсем уж патологических случаев, борода – это привилегия мужчины.
– А если он был не один?
– Вот это уж твоя забота: решать, сколько их было. А вообще-то человека не так-то просто задушить голыми руками. Сила большая нужна. – Эксперт снова пожал плечами и вышел.
Игорь машинально отметил, что каждый из этих представителей правоохранительных органов имеет свою дурную привычку, вроде мусорного словечка. Дрягин, например, все время кивает. А вот эксперт пожимает плечами. Тут же возник профессиональный интерес, но сразу угас. Не до науки сейчас. Ни о каких своих ужасных подозрениях Игорь, конечно, лейтенанту не сказал. Правильно, ребята, это ваша забота.
Только к двум часам дня увезли тело Сапкина, да и менты убрались. Надо отдать им должное: работали тщательно. Облазили и обнюхали отделение, заглянули на соседние этажи. Короче, капитально поставили на уши всю клинику Нейроцентра. Но, конечно же, не нашли ни малейших следов рыжебородого мужчины с маленькими руками.
В лаборатории все сочувственно поглядывали на Игоря, но заговорить не решались. Людочка ходила на цыпочках, делала большие глаза, но заметно сожалела и удивлялась, как такое событие могло ее миновать. Она заботливо налила Игорю чаю, вышла из комнаты, и он услышал ее громкий шепот в коридоре:
– А я вам точно говорю: это мафиозные разборки!
Игорь горько усмехнулся, но тут же поймал себя на жутковатой мысли. Ровно неделю назад Людочка за чаем, вот в этой самой комнате, рассказывала о мертвой старушке на скамейке. Бедная Оксана Сергеевна! Он ведь так и не узнал, отчего она умерла. Этот ее внучек – молодчина, деньги взял, но о похоронах так и не сообщил. Мда-а, многовато трупов за неделю. И самое неприятное, что оба как-то связаны с Игорем Валерьевичем Поплавским. Ладно, старик, брось, мало ли в жизни совпадений. Представь на минутку, что за прошедшие сутки на земле наверняка умерло от разных причин несколько человек, родившихся с тобой в один день и час. Ну и что с того?
Все, все, хватит киснуть, работа не ждет, наука стоит, деньги уплывают. Игорь надел на лицо строго-сосредоточенное выражение и вышел в коридор. Мимо пробежала Кружанская, прижимая к груди колбу с какой-то мутной дрянью. Новая лаборантка Маша испуганно пискнула неразборчивое приветствие. Около старой центрифуги, окутанный дымом, стоял Дуняев с вечной «беломориной». Вот тоже работничек. В лабораторию приходит, кажется, лишь для того, чтобы покурить. Подрабатывает где-то грузчиком. Примерно раз в месяц выдает идею, от которой потом «тащится» половина института. Очень интересный человек.
– Входите, Игорь, входите, – обрадовался Тапкин. Улыбнулся, но мигом согнал улыбку. Действительно, Александр Иосифович, бестактно улыбаться человеку, у которого буквально только что в отделении задушили больного. – Присаживайтесь. Ох, минутку, я бумаги уберу. – И зашуршал, зашуршал, несколько папок уронил на пол, нагнулся – выскочила из кармана ручка, опять наклонился – задел шнур от настольной ламы… Короче – эквилибрист с канцпринадлежностями. Игорь терпеливо подождал окончание номера.
– Я слушаю вас, Александр Иосифович.
– Да. Вот, Игорь Валерьевич. Опять нас горздрав трясет.
– Он еще жив?
– Ну, не он сам, а то, во что он переродился. Бог с ним, но они просят статистическую сводку по нашим больным. Вы сколько уже с аппаратом своим практикуете? Три года? Вот за этот период.
– Что это еще за сводка?
– О, там целая простыня! Все по графам: от момента заболевания до выписки, и все данные диспансеризации. Вот посмотрите.
Да-да, все правильно. Надо же и чиновникам от здравоохранения зарплату отрабатывать. Ну, щелкоперы, накорябали: где родился, с кем женился, размера обуви только не хватает! Игорь раздраженно сложил лист пополам.
– И когда этот шедевр нужно представить пред светлые очи горздрава, да хранит его Аллах во веки веков?
– Игорь, не волнуйтесь, это не к спеху, ну, может, к первому ноября.
– Да я не волнуюсь, Александр Иосифович, просто мне интересно, кто будет лечить моих нынешних больных, пока я буду рыться в архиве и названивать по поликлиникам?
Тапкин покашлял, умоляюще посмотрел на Игоря и вяло предложил:
– Попросите Машу…
– Эту новенькую? Эту мышку – хвостик бантиком? Да она двух слов связать не может! Ее на телефон посади, – Игорь смешно вытянул губы трубочкой и округлил глаза, – она «пи-пи-пи» да «сю-сю-сю» только и выговорит!
Александр Иосифович неожиданно громко фыркнул и уронил со стола целый ворох бумаг.
– Ну, смотрите сами, – глухо произнес он из-под стола, продолжая смеяться.