Сборник поэзии 2
Шрифт:
Не оттого, что размышляю, Я тупо под ноги гляжу: Окурки подбирая всюду, Порой я мелочь нахожу.
И если где-то стырят что-то, То бьют всегда меня сперва, Ведь для того, чтоб оправдаться, Я не могу найти слова.
Я утираю кровь и сопли, А те воров пошли искать, Но хоть со страху я обдулся К побоям мне не привыкать.
Я бормочу:"Валите, суки!" И вслед грожу им кулаком, Но стоит им остановиться, Чтоб с места дунул я бегом.
А иногда, когда под мухой, Заговорят и рупь дают. Меня, наверно, даже любят
1998
Андрей Добрынин
У кота нет ничего заветного ( О жратве не стоит речь вести ). Нет такого лозунга конкретного, Чтоб на подвиг за него пойти.
Кот нажрется колбасы - и щурится ( Краденой, конечно, колбасы ). Словно у свирепого петлюровца, Жесткие топорщатся усы.
Словно у матерого бандеровца, Алчность дремлет в прорезях зрачков. Даже сытый, он к столу примерится, Вскочит, хаппне, да и был таков.
Из-за кошки может он поцапаться С другом романтической поры. Чем он лучше, например, гестаповца, Только без ремня и кобуры?
Кошка-мама может хоть повеситься Кот котят наделал и убег. Он ведь бессердечнее эсэсовца, Только без мундира и сапог.
Он потомство настрогал несчетное И его уже не узнает Крайне бездуховное животное, Кратко называемое "кот".
Но пусть кот никак не перебесится, Сгоряча его ты не брани: Люди тоже сплошь одни эсэсовцы И в гестапо трудятся они.
Кот живет, пока не окочурится, По законам общества людей, Ну а люди сплошь одни петлюровцы И рабы бандеровских идей.
Суть кота вполне определяется Тем, как создан человечий мир, Люди же Петлюре поклоняются И Степан Бандера - их кумир.
Если все ж тебе на нервы действует Кот своею гнусностью мужской, То тебе охотно посодействуют Мужики в скорняжной мастерской.
Андрей Добрынин
Ты с котом играючи управишься "Кис-кис-кис" - и оглушил пинком, А затем у скорняков появишься С пыльным шевелящимся мешком.
Выполнят заказ - и ты отчисли им Гонорар, что прочим не чета, И слоняйся с видом независимым В пышной шапке из того кота.
19980
Андрей Добрынин
Не хмурься, критик, не отринь сонета, Ты вместе с ним отринешь и меня, И вновь меня лишит тепла и света Безденежья глухая западня.
Я буду думать, что бездарно спето Все, что я пел до нынешнего дня. Но гонорар взовьется, как ракета, Рассеяв тьму, сверкая и пьяня.
Не думай критик, не корысти ради Пристроить я хочу свои безделки, А чтоб убить сомнения змею. Учти: и ты не будешь тут внакладе, Тебя я приглашу на посиделки И там с тобой все денежки пропью.
1998
x x x
Да, страшно музыка сильна, Сильней искусства и науки. Сомнений неотвязных муки Снимает запросто она.
Все то, чем голова полна, Ведет к сомнениям и скуке, Но потекут с эстрады звуки, И жизнь становится ясна.
Роняет с древа сатана Познанья плод в людские руки. Я напеваю "На-на-на", Я раскусил все
Все то, что ум хотел копить, Я смог пропеть, а не пропить, Теперь средь умственных угодий Толкутся в танце день и ночь, Друг друга вытесняя прочь, Обрывки сладостных мелодий.
1998
Андрей Добрынин
Я агрессивен стал с годами, Мне изменили ум и вкус. Я нахамить способен даме И заработал кличку "Гнус".
Да, такова людская доля: Жил романтический юнец, Не знавший вкуса алкоголя, И вот - стал Гнусом наконец.
Теперь не грежу я о чуде, Сиречь о страсти неземной, Теперь вокруг теснятся люди, Им выпить хочется со мной.
Ну почему же не откушать? Хлебну - и все кругом друзья, Им мой рассказ приятно слушать О том, какой мерзавец я.
Их моя низость восхищает, "Дает же Гнус!"- они твердят. Они души во мне не чают И подпоить меня хотят.
И вновь я пьяным притворяюсь, Чтоб подыграть маленько им, И вновь бесстыдно похваляюсь Паденьем мерзостным своим.
Когда же я домой поеду, То страх на встречных наведу, Поскольку в темноте беседу С самим собою я веду.
Слезу я слизываю с уса, И это - вечера венец: Когда журит беззлобно Гнуса Тот романтический юнец.
Андрей Добрынин
От пьяных бессонниц вконец ошалев, Сижу у воды, словно каменный лев, И вижу, как сплошь по простору пруда Неистово серая пляшет вода.
Бегут дуновенья от края небес Шагами расплесканы кроны древес; Бегут, зарываются наискось в пруд И в страхе, как суслики, волны встают.
Над парком покровы тучнеющих туч Рассек оловянный безжизненный луч В открывшихся безднах, клубясь на ходу, Гряда облаков настигает гряду.
Беззвучны ристания облачных сил В тех далях, которые ум не вместил,Беззвучны и мне изначально чужды, Ведь я только холмик у серой воды.
Кто в небе гряду громоздит на гряду Тот вряд ли во мне испытает нужду. Угрюмые светы он льет с вышины, Такие, как я, ему вряд ли нужны.
Лишь серый - лишь свет отторженья вокруг, И в небе провал закрывается вдруг, Останутся всплески и ветра рывки Да цвет отторженья и тусклой тоски.
1998
Андрей Добрынин
Я вижу, как ползут по лицам спящих В зловещей тьме мохнатые комки. Глупец в Кремле открыл волшебный ящик, И вырвались на волю пауки.
Брусчатка сплошь в разливе их мохнатом, В мохнатых гроздьях - грозные зубцы,И нечисть расползается - Арбатом, По Знаменке и в прочие концы.
Они уже шуршат в моем жилище, Они звенят, толкаясь в хрустале, И вместо пищи жирный паучище Застыл, присев, на кухонном столе.
Распространяясь медленно, но верно, Хотят одно повсюду совершить: Не истребить, а лишь пометить скверной, Не уничтожить, а опустошить.
И оскверненная моя квартира Хоть с виду та же, но уже пуста, И во всех формах, всех объемах мира Шуршащая, сухая пустота.