Шрифт:
Есть писатель-река.
Есть писатель-море.
Я писатель-дождь.
Меня надо собирать в ведро.
Ненавижу цепи.
Обожаю нити.
Я все-таки не герой, я – соловей.
Ностальгия
Для
Это люди, в которых проснулась свобода.
Это униженные начальники, предъявляющие пропуск толпе.
Это молодые лица.
Это тот недолгий праздник, что даёт толчок жизни и искусству.
А что будет потом – это будет потом.
Всевышний, к сожалению, строго следит за балансом.
Он уж постарается, чтоб ликование не осталось безнаказанным.
Тем более что те, кого вынесло наверх, всегда думают одинаково.
Но мы это знаем, и они знают, что мы знаем, что они знают, что мы знаем.
Мы на это идём ради праздника.
А куда денется огромная толпа чиновников, милиционеров, председателей комиссий, министров, инспекторов, аудиторов и судей, то есть тех, кто превращает результат, который будет, в результат, который был?
Куда они денутся, мы увидим сразу после Нового года.
А пока прошу к столу.
История вкратце
Дети во дворе.
– Это ты порвал?
– Это само было.
– Погуляешь, пойдёшь делать уроки.
– Я буду делать арифметику.
– Делай арифметику.
– Нет. Я буду делать письмо.
– Делай письмо.
– Нет. Я буду делать географию.
– Делай географию.
– Но сначала я погуляю.
– Хорошо. Погуляй.
– Нет. Я сначала пойду делать арифметику.
Главная ошибка пишущего – ему кажется, что люди жадно ловят его слова.
Усосался водки, отъедренил мать, закатил под кровать жену, дыханием убил фикус, затолкал жвачку в скважину соседям, разбил раковину, избил прохожего и неожиданно погладил кота.
Народ имеет того, кто его имеет.
– Когда пьёшь коньяк – сосуды расширяются.
– А когда не пьёшь – сужаются?
– Так кто же им даст?!
В Одессе.
– Как пройти к Привозу?
– Идите так, как я сижу.
– Вы имеете в виду – лицом?
– А как же! Идите, я вас буду наблюдать. Если вы не туда свернёте, я крикну. Идите, идите, пока я молчу.
История вкратце
Они шли к морю по узкому переулку.
Две толстые женщины с большой кошёлкой посредине.
Молодой парень не мог их обогнуть.
Опёрся на их плечи и, легко перепрыгнув кошёлку, затанцевал впереди.
К нему подошёл кто-то из зрителей:
– Вы обидели двух женщин.
– Вы антисемит? – спросил парень.
– Я еврей.
– И я еврей, – сказал русский, и они разошлись.
Мы все следим за культурой женского тела.
Идеальный
В нашей стране данные о воровстве тоже ворованные.
Отец говорил мне: «Не спеши, и всё сбудется!»
И вот сбылось: я уже не спешу.
Конечно, для счастья мало хорошего дома, прекрасной машины, обильной еды, тёплой одежды, весёлых детей… Но что там остаётся?
Она вышла на сцену с цветами.
Пожелала мне всего хорошего, поблагодарила за прекрасный концерт, за огромный заряд бодрости, за прекрасный юмор, за незабываемые впечатления и вручила цветы.
Пришлось растеряться, так как концерт ещё не начинался.
Если бы я мог обмануть себя по-крупному, я был бы счастлив.
У нас единственные профессионалы – это воры.
– Ты едешь на соревнования по юмору?
– Нет. Не берут. Говорят, что я мешаю им соревноваться.
Вы думаете, если я одинок, значит – свободен?
А если женат – значит, не одинок?
Я женился и превратился из свободного, весёлого, лёгкого, молодого, ни в чём не нуждающегося человека в счастливого! Ага! …А как же!
Что такое 80? Это право целовать любую женщину без её согласия и без своей надежды.
Последнее, что я услышала:
– Галочка, кагор – церковное вино. От него не опьянеешь.
Вот это дом!
Даже спальня имеет кодовый замок.
Плита закрывается на ключ.
Каждая форточка захлопывается на английский потайной наборный.