Сбитый ритм
Шрифт:
— О, вот это как раз мне известно. Сожалею, что с Оррами так получилось. Когда закончите с кадаргами, приходите, поговорим о дальнейших действиях по вашему освобождению. Пока же, позвольте откланяться.
И он пошёл к выходу. Ну и **** с ним.
— Так, — я опустила фонарь и развернулась к ребятам, — их надо их искать.
— Так мы это… не пойдём мы, — подал голос Зар.
— Как это не пойдёте?!
— Ну так… не пойдём. Ведь мы-то чо… мы ничо… — забормотал один из «печатников», косясь на Зара, — Дарн он это… того…
— Ну да… надоел он, — подхватил Зар, — так что кадарги… ну… если это… того…. его… То хорошо. А если нет, то мы это… в горах заныкаемся, ежели чо.
Так, с этими всё ясно. Отвернувшись от «отказников», я окинула взглядом остальных. Парт чесал задницу, Маро поёжился и нервно дернул одежду на груди — там, где минувшим летом тонкий жаркий луч выжег священные письмена в наказание за ересь. Ещё один пацан скривился и сплюнул, но с места не сошёл.
— Вас двое, нас трое, справимся, — подмигнул вдруг Трен, — вы с Маро тогда к Дарну бегите, на лыжке, вдруг они там уже, ну либо перехватите их. А мы возьмём псов, и тут искать будем, а потом вдумчиво до Гарди пойдём. Ты, главное, не нервничай. От нервов желание пропадает.
Отправив клоуна со соварищи на псарню, мы с Маро устроились на крохотной лыжке. Почти что боевая колесница, прости Небесный Воитель за такое сравнение!
***
Маро давно протрезвел, но правил лихо, с крутыми поворотами. Полозья с визгом взрезали корку льда на укатанной дороге. За черными деревьями мелькали силуэты домов, хозяйственных построек, темнота, тени. Я пристально высматривала хоть что-нибудь, похоже на кадаргов, и напряжённо думала, что ни один, даже самый гениальный, план не проходит без накладок. Или это я время не так рассчитала? Но теперь главное — успеем или нет. Потому что если нет…
— Пффрррр!
Маро резко осадил вола, что я чуть не вылетела в ближайший сугроб.
— Ты что, совсем ****?!
— Кадарги!
— Что? Какие, к монторпам…
Но правда: дорога как раз делала крутой поворот, обходя скальный выступ. Из-за глыбы вынырнули и понеслись на нас две характерные массивные тени. Внутри всё похолодело. Неужели опоздали?! Но я чувствую себя вполне сносно — значит, Дарн жив…
Пока я размышляла, Маро соскочил с лыжки, сплюнул, и издал короткий, но замысловатый свист. Кадарги остановились.
— Тихо, тихо, свои, свои, — Маро начал медленно приближаться к беглым слугам, — я Маро, мы говорить в стойлах, помнить? Мы помогать. Вас прятать. Вы слушать. Это Кет, и её слушать. Мы знать, что вы быть у угнетателя. Что там быть?
— Угнетатель мууу-сильный, угнетатель мууу-бить Восьмой, ранить Тремуутий… сильный мууугнетатель. Ловкий мууугнетатель. Мууугнетатель мууугнетать. Угнетать…
Я тоже слезла, подошла. В нос ударил характерный запах прокисшего железа.
— Ранен? Куда? Чем?
— Бок. Бок, — прохрипел один из перерожденцев, — мууупор… большой мууупор…
Издалека
— Нет! Нет! — вскричала я, — стоять! Стоять! Ждать! Мы спасать!
И, понизив голос, обратилась к Маро:
— Пусть бегут к реке, там их спрячем.
— К Горячке? Где там прятать-то?!
— Найдём. Всё лучше, чем тут. Видишь, один вообще покоцанный, далеко не убежит по-любому… Эй! Слушать! Надо бежать! Туда! Туда бежать! — я махнула рукой в небольшой лесок рядом с дорогой, — мастер Маро и я бежать следом, спасать!
Удивительно, но кадарги послушались, и потрусили в лес, оставляя в глубоком снегу следы копыт. Я рванула следом… но остановил Маро, впихнув плотный свёрток:
— Эй, эй, стой! Куда ломишься! Лыжи надень!
Я выругалась и села на корточки, пытаясь примотать к ногам короткие куски дерева. Кожаные ремни слушались плохо, железные застёжки обжигали пальцы. О, где вы, не знающие белого ужаса пески и степи? Где?!
— Ну Кееети! Будто первую зиму на свете живешь!
Маро со вздохом опустился на колени, и в пару движений затянул всё, что нужно. Мы пустились в «погоню». Удивительно, но перерожденцы скакали чуть ли не быстрее нас. Вот твари выносливые!
Сердце переместилось куда-то в уши, руки налились свинцом. Лучше уж по пескам в полном вооружении, чем это! И деревья проплывают медленно-медленно, будто в дурном сне. Как же долго! А на прогулках-то казалось — вот она, речка, рукой подать.
Наконец, мы выбежали на край крохотного плато. Несколько перекрученных стволов наклонились над обрывом, словно готовясь нырнуть в Горячку: приток главной реки, Кипящей, бурлил где-то внизу, под пеленой пара.
— Направо! Направо поворачивай! — крикнул Маро.
Перерожденцы свернули, понеслись в указанном направлении, уже не обращая внимания на трель кадара. Всё, времени нет! Я занесла палки, чтобы последовать вниз, но Маро дёрнул за рукав.
— Стой! Да погоди ты! Не успеем. Разделиться надо. Давай я тут останусь, подзадержу погоню, а ты уж спрячь воликов получше. Главное, чтоб не ревели.
— О! Отличная идея! — ответила я, и тут же огрела Маро лыжными палками.
— Ааааа! ****! — согнулся пополам парень, — ты что?! Больно же! Ты мне рёбра сломала, монторп тебя!
— Ничего я не сломала! Но правильно, ори и стони, как можешь, чтобы подольше на тебя отвлеклись.
Я развернулась и побежала дальше, к спуску. Точнее, горке: даже кадарги скользили, щёлкая копытами, и хватали руками воздух. Не оставалось ничего, кроме как снять лыжи и съехать на заднице.
— Мастер Маро бежать близко. Где мастер Маро? — науспился один из кадаргов, оглядываясь, — Пятый говорить мастер Маро.
— Наверху. Помогать. Иди за мной, я прятать. Так, ты — Пятый, а ты… как там… Третий?