Сбитый ритм
Шрифт:
И вот столь важный (по мнению директора) день настал. Зазвучали фанфары, артисты побежали на сцену в своих лучших костюмах. Вопреки обыкновению, я отиралась за кулисами, подглядывая за представлением. На душе гадостно, в голове — шумно, предчувствия — дурные…
Ребята блестяще отрабатывали номер за номером — жонглёры, акробаты, клоуны, дрессировщики, и с чувством выполненного долга убегали прочь. Те, кто не задействован в других номерах, уже начали накрывать на стол. Но даже перспектива хорошего застолья не могла развеять дурное предчув… ой!
— Чего бродишь?
— Тфу на тебя! Напугал! Нет, какие нервы… просто неспокойно… Ладно, — я ответила на поцелуй и вывернулась из объятий, — ну всё, всё. Мне пора идти.
— Ну иди. Только… Знаешь, я сегодня, пожалуй, с тобой посижу. Ты устало выглядишь.
— Угу. Твоими стараниями, — съязвила я, и поднялась по приставной лесенке на площадку, с которой обычно делала иллюзию монторпа, — нет, вот сюда сядь лучше, там обзору мешаешь, а мне и так сосредоточиться трудно.
— Кто мешает? Я мешаю? — фыркнул Халнер, — я вообще так, мимо проходил. Кстати, вот тебе два камня на замену, в краевых трещина пошла. А в зале седьмой и третий оказались сбиты с оси. Может, поэтому иллюзии барахлили… Я поправил, теперь будет легче. Только поворот на пять-двенадцать не забывай, как вчера. Самой же проще.
— Да? А, ну да. Спасибо…
Иллюзия, и правда, на этот раз пошла на ура… а потом лёгкость перешла в нападение. Нападение в прямом смысле: сотканный из света и фантазий, монторп сделал несколько шагов в зал.
Миг, и в рёбрах щелкнуло. В глазах потемнело. Я вцепилась в камни. Ноги подогнулись. Я начала падать в пустоту…
Немыслимо — наблюдать за собой сверху. Видеть одновременно своими глазами и чьими-то ещё. Парить. Слышать крики зрителей. Слышать шепот теней, наполнивших воздух. Чувствовать Халнера, что склонился ко мне в тесном закутке над ареной.
— Кети, ну Кети же… Дай! Дай быстро сюда!
Кристаллы выскользнули из пальцев. Поблекнувший монторп вновь обрёл «плоть», взревев от боли. Потом «укротитель» хорошенько покоцал монстра и загнал его в клеть, как полагалось по сценарию. С последним аккордом музыки Халнер подхватил меня на руки и свернул пространство до коридора за кулисами.
— Сиди, не двигайся, — строго сказал он, опуская меня на тюки, — Отто, ты как? Да, видел, франтоватый пацан в третьем ряду. Курт, ну-ка покажи, чем… ах ты…!
Остаток фразы прозвучал на Простом языке и в весьма крепких выражениях. Что там такое, интересно?
— Так, куд-да встала? А ну сидеть!
— Бп-ф-ф-фр-р-рт-т-т-бр-р-р-рп-ф-ф-фя! Пр-р-рф-фя!
Горло село. Ладно. Потом всё выскажу.
Я прислонилась затылком к стене. Халнер отгонял любопытствующих, осматривал Отто, разговаривал с лекарками, а вокруг плясала тень, похожая на птицеящера. Огромного, черно-серебряного, в броне с гербом: в солнечном круге летит ящер и плывёт по воде меч. А вот и ещё одна тень, с той же эмблемой. Вот только не черная, а… Ой!
— Странный способ отлынивать, — сухо сказал Дарн, загораживая обзор и глядя на меня сверху вниз, — в Отто придурок болт засветил, а ты чего расселась?
— Н-нр-рй-й-йн-р-р-ро-усст…
— Чего-чего
Я посмотрела в зелёные глаза с белыми горизонтальными зрачками. Дарн схватил меня за грудки и рывком поднял на ноги.
— Всё! Хватит симулировать! А ну быстро переодеваться!
— Пф-ф-ф… р-р-р-р-р!
Попробовала сопротивляться. Тело слушалось плохо. Сознание снова разделилось. Перед глазами промелькнуло закулисье, будто часть меня засела под потолком. Я одновременно видела искаженное злобой лицо Дарна, как Отто накладывают повязки, Курт судорожно пишет, директор встряхивает меня как тряпичную куклу, Халнер оборачивается к нам…
— А ну прекратить! Прекратить, сказал!
Не удержавшись на ногах, рухнула обратно на тюки. Дарн отлетел на несколько шагов, едва не потеряв равновесие.
— Ты что, спятил?! — он отступил ещё, обалдело глядя на брата.
— Это ты спятил! Она никуда не пойдёт! Это Чёрный дротик, она серьёзно ранена!
— Что?! Серьёзно? Что серьёзно-то? — Дарн пришёл в себя и шагнул вперёд, сжимая кулаки, — у нас семья лорда на представлении, и вот ЭТО серьёзно! Дротик в Отто воткнулся, а не в Кет! Кет дышит? Дышит. Разговаривает? Разговаривает. Руки двигаются? Да! И всё! Последнее представление перед праздниками! Лечи её потом чем хочешь, хоть в Цитадели, хоть в посте-а!
Смачная затрещина чуть не сбила Дарна с ног. Халнер шагнул вперёд. Каблуки директорских ботинок защелкали по полу.
— Не вздумай. Её. Трогать. Ясно?
На каждом слове рубашка на груди Дарна жалобно трещала. Застёжки сценического костюма звякали, как готовая лопнуть струна.
Наступила тишина, будто выжгли все звуки. Ни вздоха, ни движения.
Кто-то что-то уронил. Халнер вздрогнул, моргнул. Медленно отпустил Дарна.
— Точно свихнулся… — пробормотал тот и попятился, поправляя камзол.
— Успокойся ты уже! Я сам этот номер сделаю! Всё!
Пара мгновений тишины, и:
— Так, а вы чего пялитесь? Работы нет?
Артисты вмиг заспешили по срочным делам. Дарн вытер кровь с рассечённой губы и ушёл, бормоча ругательства. Халнер ещё раз тряхнул головой, и продолжил уже ровным голосом:
— Курт, связь с Цитаделью, Селестина мне должна. Элви, парализатор! Но не позволяй Кети спать, и ни в коем слу…
Кажется, он сказал ещё, но я не слушала. По углам сплелась склизкая паутина и поползла по стенам в комнату. О боги. Нет, не хочу это видеть. Зажмурюсь и спрячусь. И усну. И всё пройдёт…
— Кети! Кети, посмотри на меня! Кети!
— М-м-м-м?
Я с трудом разлепила веки. Надо же, зелёные глаза. Вообще зеленые. Ни зрачков, ни белков. Такое бывает?..
Вид «из-под купола» скукожился. Паутина по углам начала таять.
— Кети, сейчас пойдёшь в лазарет, молись, ни на что не обращай внимания, слышишь? Ни на что! И ничего не бойся! Главное — не бойся. Всё хорошо. Всё будет хорошо. Я скоро.
Сказав это на одном дыхании, Халнер испарился в направлении гримёрок. Ну вот, и птицеящер за ним ускользнул…