Сбиться с ритма
Шрифт:
Райдер немного выпячивает свою пухлую нижнюю губу и кивает, а затем спрыгивает с дивана. Направляется к одному из четырех узких шкафов рядом с койками и возвращается с теплой черной толстовкой большого размера. С красной символикой «Всемирной Лиги Борцов» впереди.
— Вот. Подумал, что тебя, возможно, уже тошнит от всех этих фанатских вещей.
Он одалживает мне свою толстовку?
— Это уж точно. Спасибо. — Выхватываю ее у него из рук, и когда делаю это, парень опускает взгляд на мои сиськи.
Пока пытаюсь натянуть толстовку, Райдер поворачивается ко мне спиной, чтобы
Когда Райдер снова садится и смотрит на меня, он ухмыляется, и в его глазах светится мужская гордость.
— Лучше?
Или, может быть, парень просто самодовольный придурок, который знает, что только что одержал верх, предоставив мне то, в чем я нуждалась. По крайней мере, тот не заставил меня умолять.
— Намного. — Несмотря на то, что Итан находится с нами в одной комнате, мне кажется, что мы с Райдером одни. Я прочищаю горло. — Ты фанат «Всемирной Лиги Борцов»?
Он медленно кивает, его взгляд прикован к моему.
— А ты?
— Не сказала бы, что я фанат. Хотя видела несколько боев. — Стивен частенько таскал меня в спортивные бары по вечерам боев. Он объяснял мне все, что происходило на экране. Различные боевые приемы, статистику своего любимого бойца.
Не могу больше ни секунды выдерживать взгляд Райдера. От того, как он смотрит, у меня покалывает в животе, а я по опыту знаю, что именно с этого начинаются плохие решения.
— Что там за дверью?
Он следует за моим взглядом до запертой двери в задней части автобуса. Что бы ни находилось за ней, оно занимает почти половину размера автобуса. Я представляю себе, что это какая-то шикарная спальня с кроватью королевского размера и тоннами мягких подушек.
— Студия.
— Шутишь?
— Нет. — Райдер улыбается. — На всякий случай, если придет вдохновение, и мы захотим что-нибудь записать.
— А нельзя просто записать на бумаге, чтобы не забыть?
— Можно, но слова и заметки на бумаге не продадут песню. Если мы запишем ее, даже такую незначительную деталь, как припев или последовательность аккордов, мы сможем немедленно поделиться ею с нашим лейблом, а не ждать, пока вернемся домой и все запишем.
— И барабаны тоже есть? — Я изучаю дверь, гадая, не тесно ли там со всем оборудованием.
— Да. Хочешь посмотреть?
Хочу. Я действительно очень хочу.
— Думаю, ничего лучшего не остается.
Райдер, даже глазом не моргнув на мое язвительное замечание, встает и жестом приглашает меня следовать за ним. Мы намного ближе, когда стоим у входа в студию, так близко, что я чувствую запах его одеколона. На нем джинсы классического покроя — не слишком обтягивающие, не слишком свободные — черные кеды и черная футболка. Обычный парень, но от него исходит запах рок-звезды.
— Подвинься на секунду, — говорит он, мягко прижимая тыльную сторону ладони к моему плечу, чтобы аккуратно подвинуть меня в сторону. Потом протягивает руку над моей головой, и его
— Ш-ш-ш, никому не говори.
От его шепчущего голоса в этом замкнутом пространстве у меня по рукам бегут мурашки, и я благодарна за толстовку, потому что он этого не видит. Повернув ключ и решительно дернув ручку, Райдер открывает дверь и включает свет.
Я чувствую, как у меня отвисает челюсть, но ничего не могу с этим поделать.
— Удивительно, правда? — Парень ходит по комнате размером двадцать на двадцать футов, нажимает какие-то кнопки, после чего загудели динамики, включает больше света, и студия полностью освещается. Оживает.
— Раньше это был автобус Джесси. Он превратил главную спальню в студию. Здесь довольно тесно, но для работы места достаточно.
В этой комнате нет ни одного окна, пространство от пола до потолка утыкано оборудованием. Гитары висят на стенах, барабанная установка расположена в дальнем углу. Здесь даже есть профессиональные микрофоны и небольшая панель управления.
— Вы записываете здесь альбомы?
Райдер потирает затылок, оглядываясь по сторонам.
— Нет, оборудование не настолько продвинуто, но мы можем проиграть треки, записать джем-сешн… — Он снимает со стены пару черных барабанных палочек и проскальзывает за установку. — Довольно хорошие воспоминания остаются в этой комнате во время тура.
Без предупреждения он бьет в барабаны обеими руками, обеими ногами, и каждая конечность делает что-то свое. Удары отражаются от стен в небольшом пространстве, заставляя крошечные волоски на моей шее вставать дыбом. Парень играет без усилий, словно мог бы делать это даже во сне, но звук… Звук безупречен.
— Что это такое?
— А? — Райдер перестает играть.
— Что ты играешь?
— Ах, это? — Он сразу возвращается к музыке. И можно подумать, что это так же просто, как поставить одну ногу перед другой. Эта мелодия не похожа ни на что, что я когда-либо слышала. Как он так быстро передвигает ноги? Райдер перестает играть. — Группа «Раш». Нил Пирт — чертов виртуоз. Он делает эти триоли… — Парень возвращается к игре, его нога быстро прыгает по педали, заставляя басовый барабан мурлыкать, прежде чем снова останавливается. — Это его фишка, и это так трудно сделать, но он… — Райдер ухмыляется и качает головой. — Извини, ты наверное не хочешь обо всем этом слышать.
Парень кладет палочки на малый барабан.
— Нет, все в порядке. Мне нравится.
Впервые я вижу, чтобы Райдер казался застенчивым. Он проводит рукой по волосам и смотрит на меня так, словно извиняется.
— Давай поговорим о тебе. Пять лучших любимых групп.
Я все еще немного ошарашена этой комнатой, поэтому мне требуется минута, чтобы обдумать его вопрос. Мысленно возвращаюсь к своему телефону, к тому, что было в верхней части моего плейлиста.
— Мне нравятся разные вещи. Я бегаю под «Металлику», «Блинк-182» или Дрейка. — Я не упоминаю о своей любви к музыке Джесси.