Сайт самоубийц

Йорк Келли

Её комната была размером с мою квартиру. Нельзя сказать, что она огромная, но она больше, чем моя комната в доме Мэгги. Конечно, в ней был небольшой беспорядок. Повсюду валялись книги и обувь, корзина грязного белья была переполнена.

Каспер плюхнулась на неубранную постель и укрыла одетые в носки ноги одеялом. Она была в пижаме, которая раньше, вероятно до болезни, была ей в пору.

— Ну, рассказывай…что случилось?

Я бродил рассеяно по комнате, осматривался и изучал вещи Каспер.

— Я приехал, когда его уже увозили в больницу, —

ответил я, подходя к зеркальной двери шкафа, на которой висело много фотографий. Людей на фото я не знал. Я даже не узнал Каспер. Не сразу узнал.

Она не врала. Раньше она была полная, круглолицая, с пышными бедрами. Честно говоря, полнота была ей к лицу. Сейчас она была кожа да кости. Я дотронулся до фотографии. Рядом с Каспер стоял улыбчивый парень, который обнимал её за плечи. Наверное, бойфренд.

— Ты провел там всю ночь?

Я опустил руку и повернулся к ней.

— Я не мог оставить его одного. А если бы он очнулся?

Каспер сидела, наклонив голову и обхватив колени руками.

— Но он не очнулся. До тех пор, пока не появилась его мама.

Я пристально посмотрел на неё и спросил:

— Как ты думаешь, он нас возненавидит?

— Возможно, — сказала она, пожав плечами. — Разве это имеет значение?

— Конечно, имеет. А что, если он с нами больше не захочет разговаривать? — Я чуть не сказал со мной. Что, если он не будет больше разговаривать со мной? Но речь шла не только обо мне. Если Адам разозлится на одного из нас, то это значит, что он будет злиться на нас обоих.

— Если бы мы этого не сделали, то уже никогда бы больше с ним не поговорили. По меньшей мере, мы избавили себя от чувства вины за то, что позволили другу умереть.

И она была совершенно права.

— Но зачем мы это сделали? Он хотел умереть. Он всегда говорил, что планировать своё самоубийство глупо. Да и к тому же он никогда бы не предупредил бы об этом, верно? Это должно быть спонтанно.

Каспер вздохнула, откинулась на подушки и сложила руки на животе.

— Я сделала это, потому что это был бы позор.

— Позор?

— Вам обоим этого не понять, — сказала она и уставилась в потолок, — у вас есть выбор.

У меня опустились руки.

— В жизни происходит что-то из ряда вон, и вы тут же чувствуете себя несчастными, одинокими. Затем печаль становится всеобъемлющей, превращается в монстра, пожирающего вас изнутри. Но у вас с Адамом есть впереди вся жизнь, чтобы всё исправить и почувствовать себя счастливыми.

Она сказала, что у нас впереди вся жизнь. Но насколько она длинная? Я опустился на кровать рядом с ней.

Каспер даже не взглянула на меня.

— Ты спас его, потому что у вас с ним много общего. Он, как и ты, сломлен, но не безнадежен.

Я молча смотрел на свои руки, в то время как Каспер уставилась в пустоту. Так мы сидели пару минут, потому что не было смысла переубеждать её и оскорблять её обманом.

Вместо этого я тихо сказал:

—

Я не хочу тебя терять.

— Но это произойдёт.

Мой голос дрогнул:

— Как тебе это удаётся? Беспокоиться о других, когда…

— А что мне ещё остаётся? Я не хочу зацикливаться на смерти. — Она вздохнула. — У меня не так много времени. Всё, что я могу сейчас сделать, это постараться, чтобы после меня не осталось ничего такого, чтобы могло очернить память обо мне. Я хочу, чтобы вы с Адамом тоже об этом задумались.

Краем глаза я заметил таблетки на её ночном столике. Болеутоляющие? Не знаю. Я испугался. Наверное, я чего-то не знаю.

— А какой у тебя рак?

Каспер посмотрела на меня так, словно давно ожидала этого вопроса от меня.

— Рак шейки матки.

— А, — сказал я, будто я что-то понимал в этом.

— Сначала я стала ощущать боль в спине и ноге. Я перестала есть, похудела. На первых стадиях рак шейки матки не имеет явных симптомов. Сейчас даже делают от него прививку. Мне даже в голову не приходило, что надо сходить и провериться. А потом я просто стала игнорировать симптомы, что привело к тому, что рак распространился во все органы, расположенные ниже легких.

Она пожала плечами и закрыла глаза.

— У меня полностью удалена матка, яичники и всё в таком роде. Я прошла через химиотерапию, облучение, криотерапию. Но этого было недостаточно. Мои родители винили себя за то, что раньше не настояли на том, чтобы я обследовалась. А я думаю, что это ничего бы не изменило. Если чему суждено случиться, то оно неизбежно случится. И если есть здесь чья-то вина, то только моя за моё невнимание к своему здоровью.

Не задумываясь, я схватил её руку. Она была такая маленькая и хрупкая в моих ладонях. В этот момент мне хотелось… хотелось до неё дотронуться, тем самым успокоить её, дать ей понять, что она ни в чём не виновата. А также утешить себя тем, что она ещё рядом, ещё жива, и я должен ценить это.

Каспер какое-то время смотрела на наши сцепленные руки, потом обвила своими пальцами мои, подвинулась поближе и положила голову мне на плечо.

Я повернулся к ней и прошептал:

— Я боюсь.

— Чего? Жить? Это не так уж и страшно.

— Нет, мне страшно, что я тебя потеряю.

Каспер вздохнула. Я не видел её лица. Она лишь прошептала:

— Да, мне тоже.

Глава 22

Когда в комнату вошел отец Каспер, она уже спала.

Это был высокий мужчина с аккуратно подстриженными усами и бородой, которые бы подошли больше офисному клерку. Он выглядел нелепо в футболке и джинсах. Возможно, ему больше подошли бы брюки и рубашка с галстуком. На самом деле, я даже понятия не имел, чем занимаются родители Каспер.

Он остановился в дверях и уставился на меня. Каспер мирно спала возле меня, свернувшись калачиком, а я последние полчаса лежал и изучал потолок, как сейчас меня изучает её отец. Надеюсь, он не порвёт меня на куски, застав в постели с его дочерью.