"Савмак"
Шрифт:
Перебили друг друга бесстрашно, чтобы в руки живыми не даться
И под пыткой жестокой не выдать, куда делся народ киммерийский.
Отдавая их доблести почесть, и царя, и вождей киммерийских
Погребли над Донастром сколоты (их курган там стоит и доныне!)
И трехдневную справили тризну. А когда в путь обратный пуститься
Собралися к покинутым жёнам, царь Сколот молвил воинам слово:
"Поскитавшись по белому свету, убежавшие прочь киммерийцы
Убедятся,
Что без боя они уступили, мимолётному страху поддавшись.
Чтоб не вздумалось им воротиться и вступить с нами в жаркую битву,
Мы должны по следам их пуститься и, настигнув, срубить их под корень,
Чтобы некому было оспорить плодородную эту равнину
У сколотов, у новых хозяев". Внявши мудрому царскому слову,
Разлетелись сколоты по степи, отыскать по следам от кибиток,
Куда скрылся народ киммерийский, без царя и вождей своих храбрых
Обещавший стать лёгкой добычей... Трижды месяц на небе полночном
Умирал и опять нарождался. Наконец, известили Сколота,
Что в траве след врага отыскался. Вёл тот след за Кавказские горы,
За широкое Южное море. Своё войско собрав воедино,
Царь Сколот устремился по следу за моря, за высокие горы.
Как внезапная снежная буря, налетели сколоты отважно
На заморские тёплые земли, киммерийцев преследуя рьяно.
Как ни быстры сколотские кони, но быстрей о них слава летела,
И дрожали от страха народы, как земля под конями сколотов!
Сея ужас и смерть, кровь и пепел, пронеслися сколоты по краю
Аж до знойных песков, что на юге простирались широко как море.
На краю этой страшной пустыни киммерийцев сколоты настигли
И безжалостно всех перебили, чтоб не вздумалось им воротиться
В ту бескрайнюю степь, что отныне станет домом родным для сколотов.
Развернувши коней утомлённых, поскакали сколоты на полночь
По следам своим, кровью политым. Одолевши домой полдороги,
Подкормить лошадей они встали на прекрасных нагорьях мидийских,
И травой, и водой изобильных. Чтоб домой из далёкого края
Им не ехать с пустыми руками, всех царей и вождей стран окрестных
Обложили сколоты оброком, угрожая войной непокорным.
Трепеща перед силой сколотской, отдавали владыки послушно
Серебро, жемчуга, самоцветы, юных дев и изделья из злата.
И чем больше добычи копилось в тороках и возах у сколотов,
Тем сильней ослепляла их жадность и всё больших богатств им хотелось.
Как ни звал царь Сколот их продолжить путь к покинутым жёнам и детям,
Отвечали, что мало собрали они даней любимым в подарок.
Отлагая отъезд год за годом,
Тридцать лет на нагорьях мидийских. Родились у них дети и внуки
От рабынь и наложниц-южанок, и всё реже они вспоминали
О покинутых в крае полночном прежних жёнах и детях любимых.
И однажды царевич Партатий, сын любимый седого Сколота,
Объявил, что решили навеки на мидийских нагорьях остаться,
Что давно для них стали родными, молодые сколоты, отцы же,
Что вздыхают с тоскою по снегу и холодным степям полуночным,
Уходить туда могут хоть завтра. Обещал Киаксар, царь мидийский,
Удалому Партатию в жёны свою дочь, что прекрасна как Небо.
Станет звать Киаксар его сыном и Мидийское царство подарит.
Покачав головой поседелой, царь беспечному сыну ответил:
"Милый сын мой, не верь Киаксару! Ждёт тебя в его доме ловушка!
Не отдаст Киаксар тебе царство! Не жену, а погибель найдёшь ты
На пиру во дворце Киаксара - сам погибнешь и братьев погубишь!
Чует злую беду моё сердце: вас вином напоит царь мидийский,
Сам же крови сколотской напьётся..." Но напрасны мольбы его были -
Над тревогой отцовского сердца молодой удалец посмеялся
И, толпою друзей окружённый, за невестой прекрасной помчался
К Киаксару, не ведая страха. А наутро, когда над горами
Заалела заря на востоке, прискакали под табор сколотский
Сотни всадников в шапках мидийских. Раскрутивши за длинные косы,
Они в ноги сколотам метнули от царя Киаксара подарок:
Сотни юных голов неразумных, умерщвлённых злодейски сколотов.
Среди них по земле покатилась и глава, что вчера ещё гордо
Нёс на шее могучей Партатий, - зря он сердцу отца не поверил!
С головами детей убиенных их отцы подступились к Сколоту,
Призывая вести их немедля на коварных мидийцев войною,
Ведь огонь, что сердца им сжигает, вражьей кровью гасить подобает.
Обведя своих воинов старых полным скорби и горечи взглядом,
Остудил царь Сколот их желанье на мидийцев немедля обрушить
Меч кровавый жестокого мщенья: "Слишком мало нас, други, осталось,
Чтоб грозой налететь на мидийцев. Слишком много соратников наших
Схоронили мы здесь за те годы, что не видели землю родную.
Наши дети, что здесь народились и остаться навек пожелали,
Все погибли по воле Папая - нам на горе сбылось их желанье!
Нам же, видно, пора наступила горы эти скорее покинуть
И к родным очагам возвратиться. А за наших детей, здесь убитых,
Отомстят наши храбрые внуки, когда время для мести настанет..."