Саван для свидетелей

Чейз Джеймс Хедли

Она вышла за Маурера из-за денег и власти. И Сейгель знал это. Он знал также, что она платит высокую плату за занимаемое положение. Маурер был пресыщен женщинами. Ему стоило только поманить пальцем, и любая девушка бросалась исполнять его желания. Контроль над объединениями артистов, ночными клубами на калифорнийском побережье и театрами давал ему власть как над статистками, так и над звездами. Даже Джун Арно с ее сказочным богатством оказалась с ним. Поэтому Долорес для него была лишь одна из женщин,

и он обращался с ней соответственно этому.

Глаза Сейгеля охватили ее всю, сидящую у бара в изумрудно-зеленом вечернем платье, покрытом золотыми блестками. У нее была прекрасная кожа – цвета слоновой кости с кремом. Темно-рыжие волосы, прекрасные зеленые глаза, фигура – высокая, пышная, чувственная. У Сейгеля пересохло во рту.

Она повернулась на высоком стуле и улыбнулась ему. Это была насмешливая улыбка красивой женщины, которая знала, что происходит с мужчинами при ее виде, но это ее не заботило.

– Хэлло, Луи, – сказала она, – как продвигается твой роман? Я видела тебя с одной блондинкой. Она тебе нравится?

Сейгель изменился в лице. Он быстро посмотрел на Маурера, потом на Головича. Он знал, что тот сходит с ума по Долорес и что у него есть шансы. Если с Маурером что-нибудь случится, то Голович завладеет не только организацией, но завладеет и Долорес. Он знал, что она ненавидит Головича, но если этот жирный старик будет иметь деньги и власть, как у Маурера, а Голович может их иметь, она заберет его.

– Прекрати, – бросил Маурер и хмуро посмотрел на нее через плечо. – Если не можешь сидеть спокойно, то тебе лучше уйти.

– О, я могу быть спокойной, Джек, – ответила она с улыбкой. – Смотрите на меня просто как на декорацию.

Маурер взглянул на Сейгеля.

– Что она тут делает?

Сейгель пожал плечами.

– Я не знаю. Она согласилась поужинать со мной. Она назвала себя и уже немного пьяна. Если судить по тому, как она себя ведет, она слабый противник, но, может быть, она принимает меня за сосунка.

– Только не тебя, Луи, – насмешливо сказала Долорес. – Кого угодно, но не тебя. Я уверена, что она просто умирает от желания оказаться в твоих объятиях и почувствовать твое страстное дыхание на своей щеке. Кто этого не пожелает?

Сейгель покраснел от злости. Он открыл рот, чтобы что-нибудь ответить, но вовремя остановился.

– Уйди, Долли, – сказал Маурер, не оборачиваясь. – Ты мне уже сегодня надоела. Иди домой!

Долорес соскользнула со стула, взяла свою меховую накидку, которую до этого беззаботно бросила на спинку стула, и прошла через комнату, таща ее за собой. Она шла медленно, с усмешкой на красных губах и слегка покачивая бедрами, привлекая внимание Головича и Сейгеля, которые напряженно следили за ней. Проходя мимо Сейгеля, она сморщила ему нос.

– Спокойной

ночи, Эйб, – сказала она от двери.

– Спокойной ночи, – ответил Голович с поклоном. Он старался, чтобы Маурер не заметил в его глазах смущения.

– Спокойной ночи, Луи, – сказала она.

– Уберешься ты или нет? – возмущенно закричал Маурер. – Мы заняты!

– Спокойной ночи, дорогой! – и она вышла, прикрыв за собой дверь.

Маурер раздраженно взмахнул руками.

– Чертова баба! Если бы эта сука…

– Мы не должны заставлять миссис Конрад долго ждать, – резко прервал его Голович.

– Это верно, – сказал Маурер. Он взглянул на Сейгеля. – Подружись с ней, Луи. Она может стать полезной, но придержи язык. Проверь, не пришла ли она что-нибудь выведать.

– Не волнуйтесь, – ответил Сейгель.

– Возвращайся к ней. Не мне учить тебя, как обращаться с женщинами, но все же будь начеку.

Сейгель кивнул и вышел в коридор.

Дженни ждала его у коктейль-бара. Ему доставило садистское наслаждение увидеть, какой обеспокоенной она выглядела. Было явно видно, что она думала, не ушел ли он, оставив ее одну.

– Хороши же вы! – воскликнула она, заметив его. – Сказали пять минут, а пропадали четверть часа.

Он усмехнулся.

– Номер был занят.

Он окинул ее оценивающим взглядом. Она была хороша, но все же не того класса, как рыжеволосая дьяволица. Но ничего, сойдет. Он возьмет ее где-нибудь в темноте и будет представлять, что это Долорес. Она никогда не забудет этой ночи, проведенной с ним. Он оставит в ее голове шрам – в честь Долорес.

– Пошли, – сказал он, властно беря ее под руку. – Давай поужинаем.

Глава 4

Моу Глеб смахнул изжаренную яичницу к себе в тарелку, добавил два толстых ломтя ветчины, бросил шипящую сковородку в раковину и отнес тарелку на стол.

Это был коренастый невысокий парень с копной рыжих волос на голове. Его небольшое конопатое лицо было белым, как бараний жир, небольшие, глубоко посаженные глаза и тонкогубый рот были жестки и порочны. Он выглядел таким, каким был на самом деле, – молодым хулиганом, который за деньги сделает все, что угодно.

Он сел за стол, налил чашку кофе и стал жадно есть. Стоя у окна, Питер Вайнер наблюдал за ним.

– Ну, что уставился? – недовольно спросил Моу, внезапно подняв глаза. – Никогда не видел человека, который ест?

– Я восхищаюсь твоим аппетитом, – спокойно ответил Пит. – Ты съел двенадцать яиц и два фунта ветчины с девяти часов вечера.

– Ну и что? Должен я чем-то заняться. Какого черта ты не ешь?

Пит пожал плечами.

– Полагаю, потому, что не голоден. Как ты думаешь, сколько нам еще придется ждать?