Сато
Шрифт:
— Просто… — Марина махнула рукой. — А если бы вспыхнул пожар?!
— Сгорели бы, — пожав плечами, невесело пошутил Саша.
— Ты вообще себя слышишь?! — казалось, Марина сейчас ударит мужа.
Даша не понимала — Александр действительно чрезмерно спокойно воспринимает произошедшее или это форма защиты?
— Вы могли бы подробно описать произошедшее? Максимально детально, — попросила она.
— Я проснулась от того, что закричала Лиза, — нетерпеливо стала объяснять Марина. — Растолкала Сашу и побежала в комнату к детям.
— Вообще
— Я просто еще не проснулась! Я не понимала, что происходит!
Даша уловила в ее голосе стыд и злость. Марина оправдывалась, к чему явно не привыкла.
— Обратите внимание, вы злитесь и одновременно чувствуете вину за произошедшее. Зафиксируйте этот момент. Поджог, если это был поджог, мог быть формой проективной идентификации. Сейчас поясню, что это. Когда ребенок… — Даша задумалась на секунду. — Не только ребенок, на самом деле, так и взрослые делают. Так вот, когда человек не может справиться со стыдом, виной или другим чувством, когда психика просто не способна их переработать — он погружает окружающих в эти чувства. Это помогает ему пережить то, что с ним происходит. Поджог — снова отмечу, если это был поджог — мог быть именно таким случаем.
— То есть он чувствует вот такой стыд и вину? Но почему? — ошеломленно спросила Марина.
— Не знаю, — призналась Даша. — Но стоило бы разобраться. Но само наличие этого механизма — хороший признак.
— Что хорошего? — не понял Саша.
— Психика работает, как ей положено. Итак, вернемся к стулу. Продолжим. Вы побежали к детской.
— Ну… — Марина припомнила происходившее накануне. — Саша первым оказался у двери. Он ее открыл и повалил дым.
— А Лиза все это время оставалась в комнате?
— Да.
Даша отметила это для себя.
— Ну не так уж и повалил, — возразил Саша. — А Лиза перепугалась просто.
— Еще как! Все в дыму было! Дым шел от стула с вещами. Вещи полыхали.
— Открытого огня не было, — снова перебил супругу Саша. — Либо совсем мало.
— Да какая разница! — вызверилась Марина. — Я кинулась на кухню за водой, а Саша вытащил из комнаты детей. Вот и все.
— Что было потом? Вы залили стул водой?
— Нет, я упала в коридоре, налетела на Костю и споткнулась. Стул потушил Саша. Сломал его и накрыл своим старым бушлатом.
— Как отреагировали на произошедшее дети? — поинтересовалась Даша.
— Лиза вопила, что Костя псих, что она не будет с ним жить, — вздохнула Марина. — Костя, кажется, даже не испугался. Как будто это не стало для него неожиданностью.
— Почему Лиза решила, что виноват Костя? — внимательно глядя то на мать, то на отца спросила Даша. При этом мысленно сделала пометку уточнить про сиблинговую конкуренцию.
— А на кого еще она могла подумать? — смущенно спросила Марина.
— Вы разделяете ее мнение?
— Нет, я… Я просто допускаю… что такое возможно.
— И что вы сказали Лизе?
— Наорала на
— Да какая разница, что я сказала Лизе?! Мы пришли сюда не для того, чтобы мои отношения с дочкой выяснить! Вы обещали, что к пятому сеансу скажете, что делать с Костей! — не выдержала давления Марина. — Дети могли задохнуться в дыму! Это просто страшно!
И Даша отметила, что ей действительно страшно. И усугубляется все тем, что она боится собственного сына.
— Я скажу, что делать дальше, — кивнула Даша. — Я понимаю, что вам страшно и…
— Да что я сделала не так?! — стало понятно, что Марина сейчас расплачется. — Если дело в этой несчастной брокколи, так я уже ее выкинула! Всю! Но не помогает! Лучше не становится!
— Как бы странно это ни звучало, но это событие может пойти на пользу. У нас появляется возможность изучить поведение Кости. Он идет на контакт, проверяет границы. Это может быть неприятно, но мы получаем информацию. А что до брокколи… Дело не только в событии, но еще и в его интерпретации.
— Что это значит? — не постеснялся спросить Саша.
— Есть один знаменитый случай, — решила объяснить на примере Даша. — Кажется, это произошло в Америке. Школу захватили террористы. Как понимаете, в заложниках оказались дети. Они провели в плену около семидесяти двух часов. Учитель, понимая, что помимо физической существует и психологическая опасность, попытался представить детям происходящее как некоторую игру. Есть дядя-террорист, есть бомба, нужно выполнять задания, чтобы выиграть. В конечном счете полиция пошла на штурм. Террористов обезвредили, детей спасли. Конечно же, спасенными занялись психологи. И оказалось, что травматичным эпизодом для них оказался не захват, который они действительно воспринимали как игру. А спасение. В их игру ворвались страшные, непонятные люди с оружием. Как видите, в случае с психикой все не так уж просто.
— И что делать? — спросила успокоившаяся уже Марина.
— Сейчас Косте нужно больше любви, внимания, заботы и свободы. Возможно, последнее особенно важно. Сходите в кино, цирк, как-нибудь весело проведите время, поиграйте в совместные игры. Ну и продолжать изучать игру Кости. Что вам мешает допустить на время, что он контр-адмирал космического флота и посмотреть, что из этого выйдет?
— Но он ребенок, а не адмирал! — возразил Саша.
— Дети однажды становятся контр-адмиралами.
— Мы же не можем позволить ему делать все, что он захочет!
— А что он хочет? Что из его желаний противоречит вашим принципам или возможностям? — поинтересовалась Даша.
Повисла неловкая тишина. Супруги отвели глаза.
— Смотрите на ситуацию как на возможность это узнать. Сыграйте в игру. Пусть Костя назначит вам роли на час. Если он контр-адмирал, то кем будете вы? Думаю, что сейчас это было бы актуально и для Лизы, наверняка она под впечатлением от пожара. Сыграйте и с ней в такую игру. Пусть и она назначит роли.