Сатиры в прозе
Шрифт:
Стр. 391…подобно древним иудеям, на реках Вавилонских седящим, приходится обесить органы своя… — Перефразированная цитата из псалма 136 (ст. 1–2). «Обесить органы своя…» — повесить (на вербах) свои арфы (церковнославянск.).
Стр. 393. Яко изчезает дым, да исче-е-езнут!.. — слова из псалма 67 (ст. 3).
Стр. 394. Прислужник в длинном кафтанчике — архиерейский служка в подряснике.
Стр. 397. Мерзоконаки и Лампурдос — намек на греческое происхождение ряда богатейших откупщиков (см. прим. к стр. 74).
…когда велено было женские училища везде заводить? — См. прим. к стр. 457.
Стр. 404. Наш глуповский полковник. — Печатая в 1863 году в «Современнике» главу «Перед вечером» (под заглавием «После обеда в гостях»), Салтыков вынужден был внести в текст ряд изменений цензурного
В сатирическом портрете Булановского — главы «губернского надзора» — нашли отражение черты одного из хорошо известных Салтыкову «деятелей» органов политического контроля самодержавия — жандармского штаб-офицера в Твери, полковника И. М. Симановского. Он осуществлял, в частности, негласный надзор за самим Салтыковым и посылал о нем секретные донесения в Петербург. Сатирическое выступление против жандармов — «опричники», «масоны» (стр. 408–409), редкое даже у Салтыкова, — немедленно привлекло к себе внимание III Отделения. Через несколько дней после появления в свет очерка Салтыкова в III Отделении была уже подготовлена специальная «Записка» о нем, датированная 6 апреля 1863 года. В записке сообщалось, в частности, по поводу фигуры Семена Михайлыча Булановского: «Как Салтыков был несколько лет вице-губернатором в Твери, то с первого раза, при чтении этой статьи, родилась мысль, не описан ли тут тверской жандармский штаб-офицер. В самом вымышленном имени Булановского сквозит имя Ивана Михайловича Симановского. Кроме того, в описании наружности, манер, разговора и суждения нельзя не узнать полковника Симановского…» Затем давалась подробная характеристика образа Булановского сопоставительно с его прототипом, а потом следовало раскрытие еще одного «портретного» намека— о начальнике Московского жандармского округа (ему была подчинена Тверь) С. В. Перфильеве: «Между прочим, Щедрин сказал слова два об окружном генерале в Москве. В этих немногих словах почтенный Степан Васильевич Перфильев очеркнут в более неприятном виде, чем Симановский» (Центральный государственный архив Октябрьской революции, ф. 109 (III Отд.), оп. la (Секретный архив), ед. хр. № 1993). Возможно, до Салтыкова дошли какие-то слухи о недовольстве III Отделения или самого Симановского прозрачностью псевдонима, и, включая очерк в сборник «Сатиры в прозе», он изменил фамилию «Булановский» на «Стопашовский».
Стр. 408. «Надежда, кроткая посланница небес»… — начальные слова прозаического отрывка В. А. Жуковского «К надежде». Приводимые дальше Салтыковым слова: «Надежда утешает царя на троне» — являются перефразированным выражением из того же отрывка. У Жуковского: «Без тебя царь несчастен на троне своем…»
Стр. 409. Послали меня за одним фигурантом… — то есть послали произвести арест.
Стр. 412…приезжаю я в Москву, являюсь к своему старику… — намек на начальника Московского жандармского округа (см. прим. к стр. 404).
Стр. 418…стоял за self-government, a централизацию признавал вредным порождением наплыва французских демократических идей. — Сатирическая реплика на выступления дворянской публицистики. Возможно, что здесь имеется в виду статья В. Безобразова «Аристократия и интересы дворянства. Мысли и замечания по поводу крестьянского вопроса», напечатанная в «Русском вестнике». Выступив пропагандистом самоуправления (self-government), В. Безобразов в то же время отметил, что централизация и бюрократия «весьма обманчивым образом вносят равенство в человеческие общества» («Русский вестник», 1859, сентябрь, кн. 1, стр. 13, 33).
Стр. 424. «Кумир развенчанный всё бог!» — Измененная строка из стихотворений М. Ю. Лермонтова «Я не люблю тебя…» и «Расстались мы, но твой портрет…». У Лермонтова: «Кумир поверженный — всё бог!»
Стр. 427. Трифонычи сменяют Сидорычей, Сидорычи сменяют Трифонычей…
ЛИТЕРАТОРЫ-ОБЫВАТЕЛИ
Впервые — в журнале «Современник», 1861, № 2, стр. 368–408 (ценз. разр. — 20 февраля), с датой в конце текста «1860». Подпись: Н. Щедрин.
Сохранилась черновая рукопись очерка, текст которой близок к печатному. Конец рукописи утрачен (начиная со слов: «…спрашивает, в свою очередь, гласный Клубницын», стр. 459). Это обстоятельство не дает возможности установить, не был ли отсечен или изменен цензурой самый конец очерка. В печатном тексте финал производит впечатление незавершенного рассуждения о «Морском сборнике» — одном из главных изданий правительственного либерализма.
Очерк написан в Твери, по-видимому, в конце 1860 года, но в нем много рязанского материала (Салтыков покинул Рязань в марте 1860 года, а вступил в должность тверского вице-губернатора в июне того же года). «Литераторы-обыватели», по времени их написания, начинают сатиры «глуповского цикла» (об этом распавшемся цикле см. стр. 583–588), хотя знаменитый «город Глупов» выступает здесь еще в ряду других частных названий щедринской сатирической топонимики и не имеет пока того обобщающего и центрального значения, которое получит в дальнейшем творчестве писателя.
Главная тема «Литераторов-обывателей» — критика «обличительной литературы», одной из характерных форм либерального движения эпохи. Во второй половине 50-х годов, в период кризиса самодержавно-помещичьей системы, «обличительная литература» являлась закономерной формой и стадией прогрессивной общественной борьбы и приветствовалась демократическим лагерем. Но вскоре, в условиях назревавшей и назревшей революционной ситуации в стране, либеральное движение стало превращаться в опору реакции. Либералы и правительство хотели бы «откупиться» от революции, уже стучавшейся в дверь, «гласностью», «обличительством», направленными на мелочи и случайные явления, а не на коренные пороки русского общественно-политического строя. В развернувшейся в 1859–1860 годах полемике руководители «Современника» Чернышевский и Добролюбов выступили против либерально-обличительной литературы, доказывая, что ее крохоборчество и политическая маниловщина начинают все больше играть роль выгодного правительству и реакционным силам клапана, поскольку они ослабляют напор серьезной критики. Эта позиция, наиболее четко выраженная в статьях Добролюбова «Литературные мелочи прошлого года» («Современник», 1859, №№ 1 и 4), вызвала резкополемическую статью Герцена «Very dangerous!!!» («Очень опасно!!!») («Колокол», 1859, л. 44, 1 июня), в которой он взял под защиту «обличительную литературу». Выступление Герцена, находившегося еще в значительной мере во власти либеральных иллюзий, показывало, что он не замечал опасности вырождения серьезного обличения в обывательское пустословие, могущее принести немалый вред делу народного освобождения.
«Литераторы-обыватели», как и предшествующие, близкие по теме статьи 1860 года «Характеры» (см. т. 4 наст. изд.), «Скрежет зубовный» и «Наш дружеский хлам», свидетельствовали, что в этом идейном споре эпохи Салтыков, вслед за Добролюбовым и Чернышевским, дал образцы революционно-демократического подхода к обличительству. Высмеивая мелочность либерально-обличительной литературы, бедность ее мысли, пустозвонство, Салтыков ведет борьбу за такое обличение, которое исходило бы из понимания связи между отдельными проявлениями произвола и лихоимства и существовавшим в стране «порядком вещей» — тем «болотом», выяснение определяющего значения которого во всех отрицательных явлениях русской жизни и составляет, по определению писателя, «предмет настоящей статьи».