Сассинак
Шрифт:
— Ты прекрасна, когда сердишься, Сассинак… но полагаю, тебе это отлично известно. Ты искушаешь меня — а знаешь, что случается с девушками, которые меня искушают? Держу пари, ты хороша в постели… — Внезапно он подошел к ней, и ее ноздри защекотал запах дорогого одеколона. «Это против правил!» — ни к селу ни к городу подумала Сасс. — Даже не пытайся бороться со мной, маленькая рабыня, — шепнул ей на ухо Параден. — Тебе никогда не победить, да ты и сама этого не хочешь… Ох!
Несмотря на все последующие неприятности с начальством (которому, видимо, тоже досталось, учитывая влияние семейства Параден), у Сасс еще много лет не было более счастливого воспоминания, чем о том моменте, когда
Попытки Парадена объясниться и возложить вину за кражи на вефтов не возымели успеха, хотя Сассинак сомневалась, что все кончилось бы таким образом, если бы у него было больше времени и если бы она немедленно не сообщила о его поведении. А когда жертва первой кражи узнала, что тут замешан Параден, она поняла, что ее пропавшая эмблема тоже могла быть украдена им, и ее заявление окончательно решило исход дела. После этого у Парадена не было шансов угрожать Сасс лично, но девушка была уверена, что нажила себе серьезного врага. Как бы то ни было, во Флоте ему теперь не служить. Прихвостни же Парадена, после его отчисления попавшие под строгий надзор руководства, старательно избегали Сасс. Даже если кому-то из них хотелось с ней подружиться, он предпочитал не рисковать нарваться на неприятности.
Сама Сасс заслужила сдержанную похвалу начальства.
— Не рассказывай об этом другим курсантам, — строго предупредил ее комендант. — Но ты показала, что умеешь мыслить здраво. Плохо, что тебе пришлось прибегнуть к физической силе, — ты была права, не спорю, но лучше стараться по возможности никого не бить. А в остальном ты поступила абсолютно правильно, я тобой доволен. Теперь тебя будут побаиваться, и меня очень расстроит, если я узнаю, что ты этим пользуешься. Понятно?
— Да, сэр. — Сассинак действительно все понимала. Ей повезло — все могло кончиться значительно хуже. Она хотела только вернуться к учебе и преуспеть так, как того желал Абе, — благодаря самой себе, а не чьему-то хорошему отношению.
Впрочем, инструкторы такого отношения никак не проявляли и жизнь в Академии текла своим чередом. Только спустя годы Сасс узнала о хвалебных строках в ее личном деле.
Глава 4
Получив высшие баллы на всех выпускных экзаменах, Сассинак вступила в последнюю неделю своего пребывания в Академии в состоянии эйфории.
Почетная выпускница с золотым галуном и кистями! Примеряя форму для церемонии вручения диплома, Сасс стояла перед зеркалом и думала: «Неужели это прекрасное видение в белом и золотом — недавняя раба?» На парадном мундире не было ни единой морщинки. В своем отражении Сасс не увидела ни малейших признаков легкомысленной колониальной девчонки, забитой рабыни или даже неуклюжей первокурсницы. Она выглядела так, как всегда хотела выглядеть. Карие глаза озорно поблескивали — Сасс вовсе не намеревалась быть чопорной, самодовольство оставалось ей чуждым. Испытывая жгучее желание рассмеяться, она с трудом стояла неподвижно, пока портной накладывал последние швы. Осмелится ли она дышать в этой сверкающей форме?
Придется постараться.
Абе должен ею гордиться, думала Сасс, возглавляя строй на плацу почета.
Старый наставник был там, но она даже не думала о том, чтобы оглядеться и найти его. Абе должен увидеть,
Сама церемония, унаследовавшая традиции множества военных академий, как человеческих, так и других цивилизаций, продолжалась слишком долго.
Губернатор планеты приветствовал всех присутствующих, представитель ФОП выступил с ответной речью. Послы всех миров и рас, посылавших курсантов в Академию, также обратились к собравшимся. Каждый раз оркестр исполнял соответствующий гимн, а почетный караул поднимал тот или иной флаг рядом со знаменем ФОП. Сассинак не шевелила ни единым мускулом, но видела, как ерзают гости и гражданские лица. Матери уводили хнычущих детей. Солнце внезапно блеснуло на галунах одного из офицеров, когда его передернуло от отвращения во время речи очередного политикана. Сасс следила за тенью облака, скользившей через плац. Награды за отличную учебу, за исследования истории Флота, за успехи в спорте, за прочую ерунду…
Потом вручение дипломов и наконец принятие присяги. Крики «ура», взлетающие вверх шляпы, восторженный рев толпы…
— Значит, ты будешь служить на крейсере? — Абе поднял карточку, и официант сразу же подошел к их столику.
— Так мне сказали. — Сасс хотелось находиться в трех местах сразу — сидеть с Абе в ресторане, праздновать с друзьями и в то же время уже подняться на борт крейсера, чтобы узнать о нем все. Каждому выпускнику хотелось служить на крейсере, а не на маленьком конвойном или неуклюжем грузовом корабле. Конечно, служба есть служба и спорить тут не приходилось, но пребывание на крейсере даже в самом низшем звании означало принадлежность к настоящему Флоту. Крейсеры всегда посылали в самые трудные места.
Они обедали в дорогом ресторане, и Абе настоял, чтобы Сасс заказала все самое лучшее. Она и понятия не имела, из чего состоят странные завитушки на ее тарелке, но вкус их соответствовал цене. Правда, девушке было известно, что тонкие желеобразные ломтики — мякоть грибов, растущих только на Регге и представляющих наиболее важный экспортный товар этой планеты, если не считать офицеров Флота. Сассинак подняла бокал с вином и подмигнула Абе.
Он сильно постарел за четыре года, которые она провела в Академии.
Теперь Абе был почти совершенно лысым, и от Сасс не укрылось, как он поморщился от боли, опускаясь на стул. Суставы его пальцев слегка распухли, морщины стали более глубокими, но глаза блестели по-прежнему.
— Ты наполнила мое сердце гордостью, девочка. Хотя ты уже не девочка, а взрослая женщина и к тому же леди. Я знал, что ты храбрая и смышленая, но не думал, что ты станешь такой элегантной.
— Элегантной? — Сасс приподняла бровь — она практиковалась в этом трюке перед зеркалом, — и Абе в точности скопировал его.
— Вот именно, элегантной. Не бойся — это тебе к лицу. Кстати, как протекала твоя ночная жизнь в последнем семестре?
Сассинак скорчила гримасу.
— Никак — слишком много работы. — Ее связь с Хармоном длилась недолго, но она рассчитывала на отпуск. К тому же на крейсере наверняка удастся найти подходящего партнера. — Ты предупреждал меня, что в Академии придется нелегко, но я думала, что самое страшное кончится после первого года, а теперь понимаю, что труднее всего на последнем курсе. Не представляю, чтобы даже офицерам так доставалось.