Сашка Жегулев
Шрифт:
Неслышно шагнула вперед Женя и, склонившись на колена, припала к прозрачным, дрожащим рукам своей мокрой, холодной щекой; и говорила вздохами и слезами:
– Мамочка! Мамочка!
Но Елена
– Саша умер? Саша умер?
– Да нет же!– кричала Линочка и кричала Женя.– Он жив, он жив!
– А, жив, так что же вы!– как будто даже со злобой говорила Елена Петровна и в другое перенесла свою тоску, боль, мучительный испуг, - вцепилась обеими руками в худенькие, податливые плечи Жени, сильная и безжалостная, трясла ее и кричала:
– Нет, ты веришь! Ты пришла... нет, ты веришь, что он поступает хорошо, хорошо? Говори же, ты веришь! Женя!
– Верю, мамочка. Я его невеста. Я с тобою буду ждать его!
С этого дня три в черном шелестом своих платьев будили тишину темных комнат, тихо ходили, еле слышно касаясь друг друга, говорили ласковыми словами. Мелькнет узкая рука, в озарении любви и душистого тепла колыхнется что-то нежное: шепот ли, слившийся с шелестом платья, или заглушенная слеза: мать - сестра - невеста.
Пал
По вечерам все сидели вместе, разговаривали о разном и много читали: теперь Елена Петровна совсем поверила, что Саша уехал в Америку, и каждый вечер, надевая очки, - она и слушала почему-то в очках, - просила:
– Ну-ка, Линочка, почитай мне об Америке... ты ничего не имеешь против, Женечка? Это очень хорошая страна.
– Я и сама буду читать, мама,- отвечала Женя весело, - мы будем по очереди.
– Вот все и устраивается прекрасно. Читай же, Линочка.
Читали по очереди девушки: и пока ходила плакать одна, читала другая. И, шутя утверждая бессмертие жизни и бесконечность страдания, Елена Петровна вытирала под очками глаза, потом снимала и прятала в футляр, говоря со вздохом:
– Теперь Сашеньке хорошо. Америка очень хорошая страна, очень!
19 октября 1911 года