Саша
Шрифт:
Василий сказал, что это не имеет к этому никакого отношения, но я не мог понять, что еще это могло быть.
“ Где папа? — спросила я. Я потребовала ответа.
“ Ты всегда твердишь о папе. Он тебя не любит, ” хихикнула она, грубо теребя ребенка в руках. “ Он меня не любит. Я не люблю тебя. Мы ходим по кругу”.
Что-то острое пронзило мое сердце. Я потер грудь. Но я не заплакал. Теперь я был большим мальчиком.
Мама
“ Где папа? — Повторила я, не обращая внимания на боль в груди.
“Он преследует свою маленькую шлюху и ее ублюдка”, - прошипела она. Я не знала, что это значит, поэтому просто стояла и смотрела на маму. “Неважно, что я делаю или даю ему, он преследует свою шлюху”.
“Отец хороший”, - сказал я, свирепо глядя на нее.
Ее губы скривились от отвращения. “ Ты такой же, как он. Никчемный.
Мои брови сошлись на переносице. Отец не был никчемным. Он был занят заботой о многих подчиненных. Чтобы у них у всех была еда на столе и крыша над головой. Так мне объяснил Василий.
Она покачала головой. “ Ты навлек проклятие на нашу семью, Саша. Тебя было недостаточно. Он нашел другую женщину, потому что я была занята твоим постоянным плачем и нытьем. Она опустила взгляд на Татьяну. “Совсем как этот ребенок. Всегда плачет. Всегда ноет ”. Ее глаза вернулись ко мне, и ненависть в них была подобна удару под дых. Не осознавая, я сделал шаг назад, как будто она ударила меня. “Ты такой непривлекательный. Ни одна женщина не полюбит тебя. Прямо как твой отец. Непривлекательный.
— Но ты любишь его, — заметила я тихим голосом.
“Никогда не бывает достаточно”, - пробормотала мама, снова принимаясь расхаживать по комнате. “Никогда не бывает достаточно. Он меня не любит. Меня никогда не будет достаточно. Ты не можешь заставить кого-то стать твоим”.
Мама продолжала ходить по кругу, что-то бормоча себе под нос. И все это время Татьяна орала изо всех сил. Она покраснела, и я испугался, что ее голова вот-вот взорвется.
Внезапно мама остановилась и подняла ребенка, словно собираясь подбросить его в воздух. Мои легкие сдавило. В голове пульсировало. У меня защипало глаза.
“ Мама! — Прохрипела я, испугавшись, что что-нибудь может привести ее в ярость. В последнее время они участились.
Моя младшая сестренка все еще была высоко над маминой головой, воздух наполняли пронзительные крики, мамины глаза опустились на меня.
“ Дай мне
Мамины глаза встретились с моими и удержали мой взгляд. Я молилась, чтобы она увидела Василия прямо сейчас, а не меня. Мы были достаточно похожи физически.
Она ненавидела меня. Она любила Василия.
Удар сердца. Еще один. Затем она, наконец, опустила руки. Я затаил дыхание, пульс гулко отдавался в ушах. Я медленно вытянул руки. Она родилась всего несколько недель назад. Я не так хорошо, как Василий, держала на руках новорожденную.
В тот момент, когда теплое маленькое тельце Татьяны, завернутое в комок, подошло ко мне, я обнял ее и прижал к своему сердцу. Она все еще плакала, но уже не так пронзительно, как несколько секунд назад.
“Я никогда не буду достаточно хорошей”, - пробормотала мама. Я не понимала ничего из того, что она говорила. Не имело значения, говорила она это по-русски или по-английски. Она бредила как сумасшедшая. “Как будто тебя всегда было недостаточно”.
Ее глаза встретились с моими, ее лицо исказилось от ярости. Я взяла себя в руки, укрывая ребенка в своих руках. Она двинулась вперед, но вместо того, чтобы направиться ко мне, прошла мимо. Только тогда я понял направление.
Балкон.
Я последовал за ней, холодный страх сжал мое сердце.
“ Мама? Ответа не последовало. Она открыла двери, и холодный зимний воздух мгновенно принес холод в наш дом. “ Мама? Я попробовал еще раз.
Она оглянулась через плечо. Потерянный, безумный взгляд в ее глазах. — Я собираюсь прыгнуть, Саша.
“Нет, мама”, - сказала я тихим голосом. “Нет, пожалуйста”.
Она хихикала, как сумасшедшая, ее волосы развевались по ветру. В прошлом году она покрасила их в каштановый цвет, но когда папе это не понравилось, она вернула их обратно. Цвет был не такой, как раньше. Он был более тусклым. Вроде как ее глаза.
“ Пожалуйста, мама. Останься, — я протянул одну руку, все еще удерживая Татьяну другой. “ Останься ради меня. Я буду вести себя хорошо”.
”Ты никогда не будешь достаточно хорош. Не для меня. Не для твоего отца. Ни для кого. Никто не останется ради тебя. Лучше привыкни к этому сейчас, Саша.
Она сделала шаг вперед, и ее тело пролетело по воздуху, с громким стуком упав на наш двор.
Воздух наполнился криками. У меня сдавило горло.
Но единственное, что я сделала, это достала бутылочку и покормила Татьяну.
Глава Двадцатьдевятая