Саша
Шрифт:
Киллиан тоже навестил меня в больнице. Это был короткий визит. Тоже напряженный. Я продолжала извиняться, а он продолжал говорить мне, что извиняться не обязательно. Я была откровенна, что мое сердце принадлежало другому. По правде говоря, он не выглядел разбитым. Не то чтобы я ожидала, что он расстроится, но немного разочарования было бы приятно.
Но потом я тут же отругала себя за эгоизм и эти глупые представления о роковой женщине.
Направляясь к выходу, он на секунду задержался в дверях и, повернув голову, прищурился, глядя на Сашу. — Обращайся
“Отлично, еще один ублюдок, озабоченный моей женщиной”, - мне показалось, я услышал бормотание Саши.
Я ухмыльнулась, потому что знала, без капли сомнения, что Саша всегда будет относиться ко мне хорошо.
Он любил меня. Он ждал меня. Для меня больше никого не было.
Глава ШестьдесятПятая
САША
“Я
в нашем мире женщина для женщины, и ты это знаешь.
Илиас не выглядел убитым горем, когда откинулся на спинку кресла в своем кабинете в недавно приобретенном здании. В Новом гребаном Орлеане.
Василий был взбешен. При таком раскладе его волосы навсегда остались бы рыжими.
Октябрь подходил к концу. Мы с Бранкой покинули Россию и вернулись в Новый Орлеан, готовясь к нашей свадьбе. Ну, особых приготовлений не было. Это была бы просто семья. Сегодня. В здании суда перед зданием мирового судьи. А потом празднование в клубе моего брата.
После этого мы улетали в наш медовый месяц. В Россию. Кто, черт возьми, знал, что моя будущая невеста влюбится в Россию. Она снабдила наш семейный дом всем русским. Фильмы. Еда. Песни. Джеймса Бонда с любовью из России обязательно ставили не реже одного раза в месяц. Мы продолжили ее, а теперь и наши, пятничные киношные традиции. Раз в месяц к нам присоединялся ее брат со своей семьей. Алессио ворчал, что отморозил себе яйца, в то время как остальные игнорировали его. Включая детей.
Все испорченные воспоминания были удалены из нашего старого семейного дома. Он стал нашим основным местом жительства, и мы начали создавать новые воспоминания. Старый особняк Руссо был сожжен дотла. Упс, всего лишь небольшая авария со спичками и бензином, но это помогло Бранке. Это было все, что имело значение.
Новый Орлеан и Монреаль стали нашими вторыми домами. Во время визитов мы останавливались в нашем пентхаусе в Новом Орлеане, а в Монреале купили поместье по соседству с домом Алессио. К его большой радости. Или разочарованию. Это все еще обсуждалось.
Меня это устраивало, пока Бранка была счастлива. А она была счастлива. Я видел это по тому, как ее глаза сияли, как бриллианты. Каждый раз у меня от этого чертовски вставало. Не было лучшего чувства, чем видеть ее такой.
“Трахни женщину ради женщины”, - сказал я Илиасу. “Твой сумасшедший брат только что чуть не убил мою жену”.
Бровь Илиаса взлетела вверх. “Я думал, ты сегодня женишься в здании суда”. Гребаный всезнающий ублюдок. —
Он хихикнул, услышав название. Не моя вина, что мой старший брат был банален и назвал клуб в честь комнаты Татьяны и Изабеллы в общежитии Джорджтауна.
Я перевернул птицу Константина. Конечно, он бы никогда не перевернул ее обратно. Чертовски утонченная задница. Я думаю, Пахану не подобало показывать кому-то средний палец.
“ Вернемся к нашей теме, ” продолжил Илиас почти скучающим тоном. Как будто самый важный день в моей жизни был неприятностью.
У этого ублюдка, наверное, разбито сердце из-за того, что его не пригласили, самодовольно подумал я про себя.
“Татьяна не продается”, - прорычал Василий. “Нам не нужны проблемы с тобой, Константин. Но если понадобится, мы начнем войну. Твой брат застрелил Бранку, чуть не убил ее.
“И ее отец убил женщину Максима”, - холодно ответил Илиас. Ни единой эмоции не отразилось на его лице. Я, блядь, не мог сказать, скорбел он о своем брате-близнеце или нет. “Каким-то образом чаша весов склоняется в пользу Руссо. Мой брат и его женщина мертвы”.
“Я убил старого Руссо”, - сказал я Илиасу. “Возьми это в качестве платы. Око за око. И проваливай”.
В его темных глазах мелькнуло что-то еще более мрачное. Угрожающее. Было неразумно враждовать с Паханом, и я понял это еще до того, как увидел убийственное выражение лица Василия.
Но у Константина была причина хотеть Татьяну. Это не имело ничего общего с одержимостью или любовью.
“Скажи нам, зачем она тебе нужна”, - попросила я. Он видел Татьяну семь лет назад. До Адриана и всей этой истории с его аварией. Он никогда не проявлял никакого интереса. Внезапно мне показалось, что больше никого не существует.
Он сел, давая понять, что встреча окончена. Он расправил рукава, и на его бриллиантовых манжетах блеснул свет, льющийся из окон.
“У нее есть кое-что, принадлежащее мне”, - ответил он. “Я ожидаю вашего окончательного ответа к концу сегодняшнего дня. Мои люди проводят вас”.
Ну и трахни меня.
Ее семья. Моя. Наша.
Это было все, что у нас было, когда мы с Бранкой шли к зданию Верховного суда Луизианы в историческом районе. Аврора подергала за ниточки у своих старых приятелей и познакомила нас с главным судьей.
Если бы бедняга только знал, на ком он женится.
Болтовня людей, гудки, музыка и суета Французского квартала были повсюду вокруг нас, но это был всего лишь белый шум в моем сознании. Единственное, что я слышал, было ровное дыхание Бранки.
Она не нервничала. Я тоже. Это была просто формальность. Чтобы мир знал, с кем они трахнутся, если прикоснутся к ней. Или даже посмотрят в ее сторону.
Бранка Мишель Николаева.
Это звучало чертовски здорово. Это звучало правильно.