Саркофаг
Шрифт:
Час назад Баринов очнулся на стульях в рабочем кабинете. Первичная проверка показала наличие на своем месте пистолета и удостоверения, что оставляло призрачную надежду выкрутиться без необратимых последствий.
«Интересно, получится отделаться строгачом или все же влепят предупреждение о неполном служебном соответствии? – Мысли в голове ворочались тяжело, как неподъемные булыжники, а каждое слово начальника отделения раскаленным гвоздем втыкалось в больной мозг. – Плевать, – успокаивал он себя, – раз «ксиву» с оружием не отобрали, значит,
Пока Сергей отчаянно боролся с подкатывающей тошнотой, Коркин успел закончить совещание. Народ, поднимаясь, громко задвигал стульями. Сергей, прикрываясь спинами коллег, попытался тихонько смыться под общий шумок, но его остановил начальственный перст. Обманчиво ласковым голосом Мюллера в исполнении актера Броневого он пропел: «А вас, Баринов, я попрошу остаться».
«Точно неполный ход», – сделал неутешительный вывод Сергей, тоскливым взглядом провожая выходивших из кабинета коллег. Они, в свою очередь, сочувственно косились на него.
Коркин, дождавшись, пока кабинет опустеет, неторопливо пересек помещение по диагонали. Откровенно трясущейся рукой снял с громадного, шелушащегося лупящейся рыжей краской сейфа графин с мутноватой водой и набулькал полный стакан. Жадно осушив его, вернулся за стол и бросил в рот подушечку жевательной резинки. Затем тяжело посмотрел на Сергея глубоко упрятанными под припухшими веками глазами в красных прожилках.
«Так вот оно что! – незаметно переводя дух, с облегчением догадался Баринов. – Шеф, похоже, вчера тоже немало на грудь принял, вот и хреново ему так же, как и мне. Поэтому, наверное, и оперативку перенес».
– Значит, так, Сергей Анатольевич, – надтреснутым голосом начал Коркин, – сейчас ты поднимаешь снизу Хохлова, твоего старого знакомого, и беседуешь с ним под протокол. Поручение следователя уже есть. Цель – определить местонахождение его подельника.
– Михалыч! – дурниной взвыл Баринов. – Ты чего творишь-то, а?! Я же ночь не спал! Мне отдых положен!
В ответ начальник мгновенно налился темной кровью и гневно заревел:
– Отдых, говоришь? – Его кадык совершил поступательное движение вверх-вниз. – Я тебе покажу отдых!!! На гражданке отдыхать будешь!!! Понял?!
Приподнявшийся со стула Коркин тяжело ухнул обратно и неожиданно спокойно продолжил:
– Короче, так, Баринов. Или ты прямо сейчас начинаешь выполнять указание, или можешь идти в кадры за обходным листом.
– Все, все. Слушаюсь и повинуюсь, – примирительно поднял вверх руки Сергей, в планы которого не входило такое скоропостижное увольнение со службы, и неуклюже попытался изобразить раскаяние на небритой опухшей физиономии.
Начальник отделения показал пальцем на выход:
– Иди работай. Да, притормози-ка еще на секунду…
Баринов, уже взявшийся за дверную ручку, с нехорошим предчувствием обернулся.
– Еще одна такая выходка, – прикуривая, прищурился Коркин, –
– Вопросов нет, – с тяжелым вздохом ответил Сергей, тихонько прикрывая за собой дверь, ясно понимая, что с печальным свистом пролетает мимо премии за предыдущее раскрытие.
12 августа 1989 года. 18 часов 40 минут.
Ленинградская область.
Окрестности деревни Грызлово
Канареечного цвета «УАЗ» с синей полосой вдоль всего кузова на полном ходу обрушился носом в наполненную мутной водой колдобину. Оправдывая свое народное название, автомобиль на выходе из ямы «скозлил». Находившиеся в салоне люди на доли секунды испытали чувство невесомости, а потом на противоходе врезались в обтянутые потертым дерматином сиденья. Сидевший впереди Баринов с такой силой клацнул зубами, что чуть не откусил себе язык.
– Ты куда несешься, черт нерусский?! – благим матом заорал он на младшего сержанта Галимова, втопившего в пол педаль газа. – Все равно до конца смены не успеешь, идиот! Мы же еще туда не доехали… Кстати, – обернулся он к местному участковому, – далеко еще?
– Километра три с половиной, четыре, – ответил, тщетно пытавшийся закрепиться на скачущей под ним, как необъезженная лошадь, плоскости сиденья младший лейтенант Вася Бородулин.
Сергей мысленно прикинул «подлетное время» и толкнул водителя в плечо:
– Сбрось скорость, я сказал! Ревешь, за десять километров слышно. Это раз. А два – имей в виду: если твоя колымага замерзнет, обратно будешь толкать ее собственной задницей. Понял?
Галимов, по крови предков дитя гор, однако родившийся и всю жизнь проживший в Ленинградской области, генетически унаследовал склонность к стремительному перемещению в пространстве. Из древнего барахла, которое гордо именовалось специальным транспортом горотдела, он умудрялся выжимать последние соки, заставляя этот металлолом двигаться со скоростью автомобиля. Неудивительно, что машина, закрепленная за джигитом, большую часть времени проводила в ремонте, не выдерживая запредельных нагрузок.
Скрипнув зубами, водитель покраснел и набычился, но давление на акселератор все же ослабил. Сразу стало значительно меньше трясти и утихло оглушительное рычание прогоревшего глушителя, всю дорогу немилосердно истязающее барабанные перепонки пассажиров.
– Вася, – вновь обратился Баринов к младшему лейтенанту, – когда останется метров двести-триста, скажешь. Нам машину в зоне прямой видимости светить не с руки. А то до следующего понедельника по лесу за клиентом будем бегать.
Когда дорога выскочила на песчаный взгорок, «уазик» по команде Бородулина немилосердно заскрипел тормозами и остановился. Переждав, пока осядет пыль, Баринов с участковым, оставив водителя в машине, выбрались на свежий воздух.