Сарданапал

Байрон Джордж Гордон

О милая! Мое ты сердце слышишь: В нем образ твой возник, — и ты пришла! Позволь мне верить, что меж нами есть Оракул нежный, сладостным влияньем Влекущий нас, когда мы врозь, — быть вместе.

Мирра

Верь: есть.

Сарданапал

Я знаю, но назвать не в силах. Что это?

Мирра

Бог — на родине моей; В душе моей — как будто чувство бога Высокое!

Но это чувство смертной; Смиренье в нем, хотя и счастье, — или Должно быть счастье, но…

^{(Умолкает.)}

Сарданапал

Опять преграда Меж нами и мечтой о счастье! Дай мне Ее смести (встающую в твоей Заминке), счастье дав тебе, и этим Свое упрочить.

Мирра

Государь мой!

Сарданапал

Вечно «Мой государь», «мой царь», «мой повелитель»! Смиренье, робость! Никогда улыбки Не вижу — разве на пиру безумном, Когда шуты, напившись, позабудут Приличия, и с ними я сравняюсь В скотстве! О Мирра! Все названья эти — «Царь», «государь», «властитель», «повелитель» — Могу я слышать и, в былом, ценил. Верней — терпел в устах рабов и знати; Когда же их лепечут губы милой, Целованные мною, — в сердце холод Проходит, леденящее сознанье, Что ложь — мой титул, если чувство душит В моей любимой! Хочется тогда Сорвать с себя докучную тиару И в хижине кавказской поселиться С тобою, и венком сменить венец!

Мирра

О, если б так!

Сарданапал

И ты того же хочешь? А почему?

Мирра

Неведомое мог бы Ты там узнать.

Сарданапал

А что же?

Мирра

Цену сердца; О женском говорю.

Сарданапал

Но я изведал Их тысячи и тысячи.

Мирра

Сердец?

Сарданапал

Сердец.

Мирра

Ни одного! Но час, быть может, Придет.

Сарданапал

Придет! Послушай: Салемен (Как он проведал, знает лишь создатель Державы нашей, Бэл) мне объявил, Что мой престол в опасности.

Мирра

Он сделал Прекрасно.

Сарданапал

Ты ли это говоришь? Ты! с кем он был столь груб, кого дерзнул он Изгнать издевкой дикой и заставил Краснеть и плакать?

Мирра

Я

краснеть и плакать Должна бы чаще. Хорошо, что он Мне долг напомнил мой. Но про опасность Упомянул ты, — для тебя?

Сарданапал

Какой-то Мидийский темный заговор, и злоба Войск и племен, и уж не знаю что: Какой-то лабиринт угроз и тайн. Ну, Салемен всегда такой, ты знаешь; Но человек он честный. Перестанем; Подумаем о пире.

Мирра

Не о пире, — Не время! Мудрых предостережений Ты не отверг?

Сарданапал

И ты боишься?

Мирра

Я — Гречанка; мне ль бояться смерти? Я — Рабыня; мне ль свободы устрашиться?

Сарданапал

Так почему бледнеешь?

Мирра

Я — люблю.

Сарданапал

А я? Тебя люблю я больше жизни Моей короткой, больше всей державы Колеблемой, — но не дрожу я.

Мирра

Значит, Ты ни себя не любишь, ни меня: Любя другого, и себя ведь любят — Ради него… Все это безрассудно: Нельзя терять впустую жизнь и трон!

Сарданапал

Терять! Но кто же, дерзкий, посягнет На них?

Мирра

А кто попытки убоится? Коль сам себя забыл их царь — никто О нем не вспомнит!

Сарданапал

Мирра!

Мирра

О, не хмурься! К твоей улыбке так привыкла я, Что горше мне суровый вид, чем кара, Быть может, возвещаемая им. Царю — я подданная, господину — Рабыня, человека — я люблю, Охваченная роковым влеченьем! Гречанка, ненавижу я монархов; Рабыня — цепи; ионийка, я Унижена любовью к иноземцу Сильнее, чем оковами. И все же Люблю тебя! И если той любви Хватило, чтобы душу переделать, Ужель она откажется от права Тебя спасти?

Сарданапал

Спасти? Ты так прекрасна! Люби меня, люби, а не спасай!

Мирра

А без любви — где сыщешь безопасность?

Сарданапал

Про женскую любовь я говорю.

Мирра

Жизнь человек сосет из женской груди И учится словам из женских уст; И первый плач близ женщины смолкает, И женщина последний слышит вздох: Мужчины нарушают долг печальный Быть при вожде в его последний миг!