Сарай
Шрифт:
— Цена уже ниже рыночной, — честно сказал я. — Видите, царапину на корпусе? Я её не маскировал. Зато внутри — как новенький. Триста кредитов — это честно.
Он вздохнул, поколебался ещё минуту и всё же расплатился. Приятно было видеть, как твоя работа находит нового хозяина.
Следующей клиенткой оказалась женщина в строгой униформе пилота малого шаттла. Её интересовал не что иное, как тот самый военный дальномер, что я оживил коротким замыканием.
— Мне нужна точность до сантиметра на дистанции до километра, — сказала она без предисловий, уставясь
— Он не просто откалиброван, — я вышел из-за прилавка, взял дальномер. — Он прошит нестандартной прошивкой. Энтузиасты с военного форума выложили её в открытый доступ. Стандартный «Марк-3» выдаёт погрешность в 5–7 см. Этот — в 1,5. Лазерный целеуказатель, защита от помех, встроенный атмосферный корректор. И да, я лично заменил уплотнители. Он пыленепроницаем.
Я протянул ей устройство. Она прицелилась в дальний конец коридора, где мигал аварийный индикатор, и нажала кнопку. На дисплее чётко высветилось: «Расстояние: 47.8 м».
— Беру, — отрезала она, и в её голосе впервые прозвучало удовлетворение. — Триста пятьдесят, как указано?
— Как указано, — кивнул я, чувствуя странную гордость.
День шёл, сгущаясь в калейдоскопе лиц, цифр и железок. Каждая сделка, каждый оживший девайс были ещё одним кирпичиком в фундаменте моего скромного благополучия. И гудящие стойки с заряжающейся техникой, и довольные лица покупателей — всё это было моим миром.
Я немного расслабился, наблюдая, как к моей двери подкатывает автономная транспортная платформа со знакомым шильдиком — возврат невыкупленных товаров с площадки. Рутина. Оставаясь на своём рабочем месте, я дистанционно открыл решётчатую дверь и вышел в полумрачный коридор, чтобы забрать ящик.
И это была роковая ошибка.
В тот момент, когда я наклонился к контейнеру, я почувствовал резкий, жгучий удар в спину. Всё моё тело содрогнулось, мышцы свело судорогой, и на секунду я полностью онемел, застыв в нелепой позе. Шокер! — пронеслось в помутневшем сознании.
Этой секунды хватило. Спереди, из-за угла, выскочил человек и хлёстким, размашистым ударом ударил меня по лицу. Удар был смазанный, кривой — сразу видно, что технику ему никто не ставил. Поэтому сознание я не потерял, но и оправиться от коварного удара со спины не успел.
На автомате, всё тем же парализованным телом, я махнул за спину сжатым кулаком. Ощутимая, глухая боль в костяшках просигнализировала, что попал по чему-то мягкому. Тут же я услышал хриплый, сиплый вздох, подтверждающий мою догадку.
Недолго думая, я ринулся вперёд на того, что бил по лицу. Сделав короткий подшаг, я подпрыгнул и с разворота ударил коленом в грудь. Получилось. Мужик с глухим стоном отлетел, сгибаясь пополам.
Но тот, что был сзади, уже пришёл в себя. Едва я к нему повернулся, он взмахнул странной дубинкой. Я попытался уклониться, но было поздно. Острый, жгучий разряд ударил меня по ключице. Боль, знакомая и оттого ещё более мерзкая, снова парализовала тело. Похоже, ему удалось провернуть тот же фокус. На этот раз я разглядел короткую, ядовито-синюю электрическую дугу на конце его оружия. Да, шокер, мать его...
Этот коварный удар, снова сковавший меня, дал время второму нападающему опомниться.
Но это было не всё. Второй нападавший нанёс сильнейший удар шокером в спину, прямо в почки.
Мир поплыл. Я пошатнулся и рухнул на колени. Дальше всё было как в страшном, размытом кошмаре. Меня втаптывали в грязный пол коридора. Методично, без злобы, с холодной жестокостью. Ботинки и кулаки обрушивались на рёбра, спину, голову. Они не брезговали использовать шокер снова и снова. Тело выкручивалось в немом крике от каждого разряда. Я не знаю, сколько терпел, пытаясь закрыться, свернуться калачиком. Потом долгожданное и всепоглощающее беспамятство навалилось на меня чёрной, беззвёздной, тягучей массой.
Не знаю, сколько прошло времени. Я очнулся от пронизывающего холода, исходящего от металлического пола. Встать не получилось — тело не слушалось, отзываясь на каждую попытку двинуться волной тошнотворной боли. Поэтому я пополз.
Ползком, оставляя на сером металле мазки тёмной, почти чёрной крови, я добрался до своего магазинчика. Мне даже не нужно было смотреть на витрины. Я знал. Пустые полки, развороченные ящики, оборванные провода. Их обнесли полностью. Меня ограбили. Чисто.
Как только я попытался встать на колени, оперевшись на руки, они соскользнули. Ладони были в крови — по всей видимости, я ими инстинктивно защищался от ударов. И конечно же, я чувствовал боль. Но как-то притуплённо, издалека — скорее всего, сработал травматический шок.
Кое-как, ползком и цепляясь за стойки, я добрался до своей каморки. До кровати. Но взобраться на неё не смог, сил не хватило. Я рухнул на холодный пол рядом, и мой взгляд упал на тот самый артефакт ушедшей империи. Он лежал там, где я оставил его накануне, рядом с кроватью, словно невидимый для чужих глаз.
Не знаю, что на меня нахлынуло — отчаяние, боль, потребность хоть в чём-то твёрдом и настоящем. Я протянул окровавленную руку, взял холодную коробку и прижал её к груди. Скрючился в позе эмбриона. Наверное, это единственная ценная вещь, что осталась в моём магазине. Та, что не нашли грабители.
И только я начал проваливаться в болезненный сон, как почувствовал новую боль. Страшную, обжигающую, будто мне в грудь вогнали раскалённый докрасна гвоздь. Она исходила от того самого места, куда я прижал артефакт.
Собрав последние силы, я оторвал голову от пола и взглянул на грудь. Чёрная коробка светилась. Не тусклым, а ядовито-фиолетовым, пульсирующим светом, который вырывался из её краёв, словно лава. А посередине, на её гладкой поверхности, замигали, сменяя друг друга, резкие, угловатые, непонятные мне символы.
«Да твою мать... — прошипел я, чувствуя, как жар прожигает кожу и уходит куда-то глубоко внутрь, в самое нутро. — Ну давай, непонятная хрень. Теперь ты меня добей».
И тьма, на этот раз странно тёплая и живая, снова поглотила меня.
Мне снилось странное. Кадры мелькали, как на ускоренной перемотке.
Вот дом — не казённое помещение на станции, а настоящий, наземный, с гаражом. Рядом — колёсные транспортные средства неизвестной мне конструкции. И откуда-то из глубин сама память шептала: «Это твой дом».