Шрифт:
Российская империя. Тифлисская губерния. 50 вёрст южнее Тифлиса. Городок «Белый источник». 1872 год
Вступление
Весенним, солнечным днём, на плацу 16-го гренадёрского Мингрельского полка раздалась барабанная дробь. Началось построение полка. Позже барабанная дробь стихла, и раздались равномерные удары двух десятков ног обутых в сапоги. На плац, чеканя шаг, выносили знамя полка. На знамени отчётливо виднелась надпись:
«За отличную храбрость при взятии штурмом Турецкой крепости Ахалкалаки с 7 на 8 декабря 1811 г.
За отличие в сражении на Ченгильских высотах 17 Июля 1854 г.
За Кавказскую войну и за сражение при Хаджи-Вали 1763-1863».
Юноша
Андрей Черкасов, так звали юношу, отличался высоким ростом, страшной худобой и чрезвычайно бледным лицом. Волосы были коротко острижены. Одежда Андрея, состоявшая из трёх выразительных предметов, представляла собой некую, весьма странную смесь из скудности и опрятности. Стоило только взглянуть на изрядно поношенный камзол с вереницей сверкающих пуговиц, аккуратно выглаженные армейские штаны с прорехами и старые, но блестящие солдатские сапоги в гармошку. При самом первом взгляде на Андрея создавалось впечатление, что он подобрал где-то старую военную форму и попытался сделать из неё приличную одежду. Всякого такой наряд бы удивил. Всякого, но не тех, кто знал в какой страшной нищете жил Андрей. Отец Андрея, покойный Иван Черкасов упокоился прошлым летом. Семья Черкасовых и до того жила в крайней бедности, а после смерти главного кормильца стало совсем худо. Ещё и мать Андрея тяжело заболела туберкулёзом. Она не поднималась с кровати и ничем не могла помочь сыну. Помогали офицеры Мингрельского полка. Они прикрепили его к орудийной батарее. Андрей следил за тем, чтобы орудия всегда были начищены и готовы к стрельбе. Взамен, ему давали хлеб, реже крупы. Получив хлеб, он тут же бежал домой, чтобы накормить мать. Он же сам почти всегда голодал. О лекарствах не могло быть и речи. Они бы с матерью не выжили, если б не одна добрая армянка с соседнего села по имени Ареват. Ареват глубоко сочувствовала Черкасовым. Она тайно приходила два раза в неделю и приносила с собой лекарства с продуктами. Почему тайно? Черкасовых сослали в Тифлисскую губернию два года назад. Они слыли теми самыми «политическими», от которых все старались держаться на расстоянии, дабы не навлечь на свою голову беду.
Муж Ареват, Ваан Пахлавуни, не одобрял действия жены, но позволял ей помогать Черкасовым. Он знал, в каком бедственном состоянии пребывает эта семья и не мог не сочувствовать им.
За год знакомства с Ареват, Андрей привязался и полюбил её. Больше всего ему нравился её характер. Она много помогала, но никогда даже случайно не задевала чувства Андрея. Всякий раз, когда он пытался её поблагодарить, она ласково отвечала:
– Пусть Господь Бог пошлёт твоей маме здоровья, а тебе много счастья. Ничего другого мне не надо.
Ареват была немногословна, зачастую скупа на чувства, но Андрей знал, что сможет преклонить голову к её груди. Он знал, что она крепко обнимет его и укроет от всех ненастий.
Продолжая чистить орудие и наблюдать за священнодействиями на плацу, Сергей и предположить не мог, что в эти мгновения, провидение приготовило для него ещё одно тяжёлое испытание.
Вестником этого испытания, провидение выбрало ту самую женщину по имени Ареват. Именно ей, в скором времени предстояло определить дальнейшую судьбу Андрея.
Сама Ареват даже не подозревала, что уже очень скоро ей предстоит решить судьбу Андрея.
Ареват минуло сорок пять лет. Это была хрупкая, смуглая женщина маленького роста. На голове всегда чёрный платок с белой каймой, из-под которого хорошо видны кудрявые чёрные волосы. Она носила этот платок в знак памяти к отцу своего мужа. Свёкр Ареват, по имени Андраник, отбывал пожизненное наказание на каторге где-то в Сибири. Он был осуждён за убийство трёх человек. Самое печальное в этой истории состояло в том, что виной всему оказалась…корова. Корова упала в овраг и сломала ноги. Брат Андраника, желая избавить от страданий несчастное животное – пристрелил её. Рядом оказались трое мужчин из семьи Ванандаци. Они прибежали на выстрел и увидели мёртвую корову. Не разобравшись в происходящем, они набросились на обидчика и забили его до смерти. На крики брата прибежал сам Андраник с вилами. Увидев мёртвого брата, он пришёл в ярость и заколол всех троих Ванандаци. Его приговорили к пожизненной каторге, а семья Пахлавуни и семья Ванандаци стали кровными врагами.
Такова история чёрного платка. А белую кайму Ареват вышила сама. Это был символ надежды на то, что однажды её свёкр вернётся домой. Все домочадцы знали о том, что значит, этот платок и всегда относились к нему уважительно.
Именно этот платок поправляла Ареват свободной левой рукой, неспешно двигаясь по улице. В правой руке она держала узелок с едой, который предназначался Черкасовым.
Справа от неё расположился пустырь с грудами мусора, а слева потянулись маленькие бревенчатые домики, огороженные низеньким частоколом. Все домики выглядели крайне убогими на вид, ровно, как и всё, что их окружало.
Сюда мало кто захаживал без особой надобности. И тому имелись серьёзные причины, которые заключались в обитателях этого места. Здесь жили неугодные престолу люди или так называемые «ссыльные».
Ареват зашла в третий по счёту дом от начала улицы. Дверь уже привычно заскрипела, пропуская её внутрь.
Оказавшись в доме, Ареват сразу закашлялась. В доме висел удушливый запах смеси уксуса и жира. Мебель в доме безошибочно указывало на крайнюю нищету его обитателей. Грубо сколоченный стол, несколько табуретов, две деревянные кровати. Одна из них была без белья. Ещё большой шкаф, сбитый на скорую руку из досок и изобилующий щелями. Да ещё перегородка с занавесью место двери. Именно за этой занавесью раздался клокочущий кашель.
Ареват откинула занавесь и сразу же, испуганно закричала. Взгляду предстала исхудавшая женщина с мертвенно бледным лицом. Она лежала на стареньком матрасе и зажимала платком рот, из которого выступала кровь. Подушка и часть одеяла были забрызганы кровью. Увидев гостью, женщина приподнялась и с тихой радостью выдохнула:
– Ареват. Я уже и не надеялась…
– Катя, родная моя! – Ареват всплеснула руками и, непроизвольно выпустив узелок из рук, стремительно бросилась вперёд.
– Нет! – остановила её больная. – Мне уже ничего не поможет. Я чувствую что умираю.
– Я помогу…
– Нет, – больная ухватила Ареват и усадила её на край постели. – Мне тяжело…говорить, – прошептала она, – но…я должна…Ареват…ты два года помогаешь мне и давно уже стала…мне сестрой. Помоги мне…в последний раз. Христом Богом заклинаю…помоги родная…кроме тебя некому…помоги.
Из глаз умирающей женщины потекли слёзы. Они смешивались с выступающей кровью и крупными каплями падали на подушку.
– Я сделаю всё что смогу. Клянусь тебе, Катенька… – как могла успокаивающе ответила Ареват, – только выбрось мысли о смерти. У тебя есть сын. Подумай о нём.