Сара
Шрифт:
Мне были переданы кроссовки и две пары носков.
— Приложи к ноге, они тебе будут впору. А носки надевай одни на другие — так теплее. — Когда я справился с этим заданием, она заявила: — Ну, вылитый ковбой!
Из машины мы направились прямиком к ресторанчику «24 часа» — единственному заведению, открытому в это время. Вывеска над входом гласила «Дальнобойщики», и внизу была приделана стрелка-указатель, отводившая в зал с надписью «Остальные». Естественно, мы направились по стрелке.
На
— Я тут со многими нянькаюсь, — сообщила она. — Большинство ведут себя как сопливые девчонки. А если я говорю им, что я — черри-бомба, ну то есть девственница…
— Как Мария, — прибавил я.
— Ну да, — рассмеялась она, — типа того. Тогда они круто отстегивают.
— Тогда почему ты не обзаведешься домом или своей машиной?
— Еще кофе, детки? — Толстая официантка улыбнулась нам и наполнила чашку Милкшейк.
— Спасибо, Цилла. Мамаша все деньги спускает, — сказала она, заглядывая в чашку кофе с молоком. — Сама виновата. Я ей доверяю, а потом все деньги накрываются. — Она подула на кофе. Мы вместе посмотрели, как расходится рябь по светло-коричневой жидкости. — Но если я ее брошу, она умрет.
— Понимаю. — Не сговариваясь, мы посмотрели за стекло витрины на проходивших в свой зал дальнобойщиков.
После завтрака мы стучали в грузовик Кенни, но никто не откликнулся. Тогда мы пошли в трейлер и там смотрели переносной телевизор на батарейках. Я хотел мультиков, но постеснялся сказать об этом, и мы смотрели игровые шоу и подростковые любовные сериалы — короче, ту муть, которую обычно смотрят девочки. Я хотел посмотреть мультики, которых не видел ни разу с тех пор, как попал к дедушке с бабушкой, но постеснялся спросить. Как-то мне довелось стоять с брошюрками у магазина, где продавались телевизоры, — вот где я испытал великое искушение. Там как раз шел мультсериал про синего гномика Смёрфа. Я прокрался в магазин и пристроился в уголке. Два дня спустя, боясь понести наказание в аду, я покаялся в этом деду. Потом неделю не мог сидеть, но душа моя была чиста, и грех — отпущен.
Потом еще поели пончиков и отправились посмотреть, не приходила ли мама. Я шел с опаской, воображая, что делать, если они меня не дождутся.
— Мама, наверное, беспокоится, — сказал я Милкшейк.
Из грузовика доносился рев и крики. Милкшейк отошла в сторону. Я набрался духу и постучал. Безрезультатно. Крики не смолкали. Только на второй раз, когда я заколотил в дверь, Сара открыла. Она была в той же одежде, как и ушла — примерно в такой же, что и
— В чем дело? — недовольно пробормотала она.
— Я вернулся.
— Не сейчас.
Дверь захлопнулась, и крики возобновились.
Мне было стыдно смотреть в сторону Милкшейк. Я стоял, упрямо пялясь на закрытую дверь.
— Пошли, — дернула она меня за рукав. — Сейчас начнется сериал «Все мои дети».
Я дал отвести себя обратно.
Несколько раз я возвращался, чтобы уйти с тем же результатом. После захода солнца кабина погрузилась во тьму, и на мой стук никто не ответил — даже криками и рычанием.
— Смотри, — Милкшейк забралась на переднее сиденье — на ней была уже другая юбочка, цвета «золотой металлик», и лицо снова в блестках. — Здесь есть рация УКВ, как у дальнобойщиков, — сказала она, показывая на радио в панели управления.
— Я знаю, у Кенни…
— А Кенни так может?… — Она включила радио. Кабину заполнили шум помех и бубнеж сразу нескольких человек.
Она посмотрела на меня и усмехнулась. Потом взяла микрофон.
— Прием, говорит Милкшейк, с кем развлечься?
— Я Калф Роупер, крошка, где тебя подобрать?
— Киса свободна на ночь? — вмешался другой мужской голос.
— Милкшейк идет к двадцать восьмому. Найдете меня там. — Она переключилась на другой канал и подмигнула. — Сейчас мы им шороха наведем.
Она снова сообщила в микрофон позывные.
На сей раз откликнулся хрипловатый женский голос.
— Минуту, дай договорить.
— В общем, заметано.
— Жду тебя, моя сладкая дудочка. — Затем: — Слушаю, кто там. — Последние слова адресовались Милкшейк, снова сообщившей, что она не прочь развлечься.
— Калф Роупер уже забил тебя, детка, — предупредил предыдущий мужской голос.
— Тебе что, меня мало?
— Нет, мэм, приглашение отменяется.
— Тогда я на связи.
— Милкшейк, тебе помочь с этим выгребателем детских колясок? — спросила женщина.
— Спасибо, Сахарные Губки, я его сама выгребу. Ну, вот… — Она с довольным видом отключила рацию. — Заказ принят. Заработаю немного нам на обед и на игорные автоматы. — Она засмеялась, откидываясь в кресла.
— Чем ты собираешься с ним заниматься? — пораженно спросил я, не сводя глаз с рации.
— Да тем же, что и обычно. Дам ему полизать, немного приласкаю — и двадцать пять долларов в кармане.
— Ты уверена, что он именно этого хочет?
— А чего он еще может хотеть, у него фантазия убогая. — Она посмотрелась в складное розовое зеркальце.
Я покачал головой.
— Пошла стучать в дверь, как твоя мама, — захлопнула она крышкой свое отражение.