Сара Дейн
Шрифт:
Луи вернулся в Банон!
Сара задержалась ровно настолько, чтобы убедиться, что из кареты не выходит какая-нибудь женщина, и опустила занавеску.
Она промчалась по комнате, подняв ветер, который разметал листки ее письма, и они с легким шелестом опустились на ковер. Задержав ладонь на ручке двери, она помедлила и вернулась. Она направилась к туалетному столику, наклонилась и тщательно рассмотрела свое лицо. Увидит ли Луи в ней перемену? Постарела ла она с момента его отъезда? На ее собственный взгляд, она выглядела по-прежнему, но какой он увидит ее в сравнении с бледными томными лондонскими красавицами? Она достала из ящичка пудру и пробежалась пуховкой по лицу,
Прежде чем выйти из комнаты, она разорвала исписанные страницы, и они весело запылали в камине. Она следила за ними со вспыхнувшими щеками: можно было вообще не писать письмо. Луи вернулся, и вернулся один.
Все свечи в вестибюле были поспешно зажжены. Главная дверь открыта, чтобы слуга смог внести багаж. Ветер с гор врывался прямо в дом, и Сара вздрогнула от холода, когда остановилась, чтобы рассмотреть эту сцену. Луи и мадам Бальве стояли рядом, оживленно разговаривая по-французски, ребенок был почти невиден в глубоком кресле. Капюшон сполз с головы девочки, обнажив черные волосы и восковую бледность кожи. Глаза ее были закрыты, и она не замечала всей царящей вокруг суеты. Сара двинулась вперед.
Луи обернулся на звук ее шагов и тут же направился к ней, протягивая обе руки.
— Сара!
Он совсем не изменился. Его смуглая кожа по-прежнему туго обтягивала высокие скулы, походка была такой же стремительной и легкой. Он улыбался, почти смеялся.
— Ну же, Сара! Неужели ни слова приветствия?
Она крепко сжала его руки в своих. На миг ей стало трудно говорить: у нее было такое чувство, как будто где-то в глубине накипают слезы, в горле пересохло. Сара растерялась; она никак не предполагала, что приезд Луи может так взволновать ее. Полтора года отсутствия сделали его почти незнакомцем. И сейчас она почувствовала необычайное облегчение, найдя в нем того же самого Луи, которого знала до отъезда из колонии. Но еще кое-что сделало это ощущение близости сильнее. Когда она шла навстречу ему через вестибюль, ей на миг показалось, что она идет к своему отцу: то же смуглое тонкое лицо, та же худоба и стройность фигуры. Себастьян Дейн мог бы точно так же смеяться.
— Луи! — воскликнула она своим грудным голосом. — Конечно, я рада тебе! Больше, чем кто-нибудь! Но это так неожиданно…
Он передернул плечами.
— Что же мне, болтаться в Сиднее в ожидании твоего разрешения приехать в мой собственный дом? Мы приехали два дня назад, и мне сказали в Гленбарре, что ты уехала в Банон. Я сказал себе: "Луи, она там и, конечно, завладела всем, как всегда. Она там правит, как деспот, а ты прохлаждаешься в Сиднее. Поезжай и захвати ее врасплох! Изгони ее!"
Он наклонился и поцеловал ей руку.
— И вот я здесь!
Она улыбнулась восторженно.
— Никогда еще поражение не принимали с большей радостью. Я удалюсь как можно быстрее и деликатнее.
— О нет, Сара! Мне нужно несколько дней, чтобы привыкнуть лицезреть тебя, прежде чем я вас отпущу.
Брови ее взметнулись вверх.
— Несколько дней!.. Я не могу так долго оставаться здесь одна.
— Да пусть сплетники болтают о твоем пребывании здесь, — сказал он сердито. — Разве ты не мой деловой партнер? И разве ты не… Но довольно об этом! — Он, смеясь, потянул ее за руку. — Мы слишком
Ее подвели к креслу. Пожилая женщина, очевидно няня, почтительно стояла рядом, ожидая распоряжений. Мадам Бальве опередила их и коснулась плеча девочки, чтобы разбудить ее. Темные сонные глаза открылись и недоуменно воззрились на Сару.
— Элизабет, — тихо сказал Луи, — это миссис Маклей. Помнишь, я рассказывал тебе о трех мальчиках миссис Маклей, с которыми ты сможешь играть?
Несколько секунд ребенок непонимающе смотрел перед собой. Потом она с усилием собралась с мыслями и начала приподниматься в глубоком кресле. Она встала на ноги и попробовала присесть в реверансе. Сара остановила ее.
— Я рада познакомиться с тобой, Элизабет, — сказала она мягко.
Девочка не ответила, а лишь перевела взгляд на пол. Ее личико казалось усталым и замерзшим, она смущенно теребила свой плащ.
Сара слегка повернулась.
— Луи?..
Он кивнул и сделал знак домоправительнице:
— Она так устала, моя малышка! Ей столько пришлось путешествовать, столько волнений после всех этих месяцев на море. Подождем до утра.
Мадам Бальве наклонилась и взяла Элизабет на руки. С этой новой высоты она оглядела их всех серьезным взглядом.
— Утром, — сказала Сара, — ты познакомишься с тремя мальчиками, один из которых как раз твой ровесник.
На миг показалось, что Элизабет улыбнется. Но она лишь быстро кивнула головкой и склонила ее на плечо мадам Бальве. Сара и Луи наблюдали, как они удалялись.
— Я никак не могу в ней разобраться, — сказал Луи тихо. — Она все еще стесняется меня, несмотря на то, что мы столько времени провели вместе. В некоторых отношениях она развита не по летам, мне кажется, да и я тут добавил тем, что нещадно баловал ее в Лондоне. Я уверен, что она не была счастлива в этой казарме в Глостершире, но, мне кажется, она и вдали от него не более счастлива. Может быть, здесь ей будет лучше. Она, конечно же, ездит верхом, как будто рождена на лошади — да это почти так и было.
— Она похожа на свою мать?
Он улыбнулся.
— Это как раз то материнское наследие, на которое я очень надеялся, и Элизабет его получила в избытке. Она будет красавицей.
Затем он нежно коснулся ее плеча.
— Но что же мы здесь стоим, Сара? Пойдем в столовую — мадам Бальве пришлет туда ужин.
Сара сидела с ним, пока он ужинал. Пальцы ее обвивались вокруг бокала с вином, который он наполнил. Мадам Бальве настояла, чтобы самолично прислуживать ему. Она приносила и уносила подносы, причем на ее щеках непривычно горели два розовых пятна.
Луи быстро разговаривал за едой: передавал разные новости, перемежая их вопросами к Саре.
— Англия у ног Нельсона, но большинству не нравится Эмма… Великая Армия Бонапарта расположилась на скалах Булони.
— Вторжение? — спросила Сара.
Он пожал плечами.
— Нельсон, во всяком случае, там. — Потом он ткнул в ее сторону куриной ногой. — Но стоит добрым англичанам испугаться вторжения, как тут же их отвлекут сплетни об эскападах принца Уэльского. Мой Бог! Как этот человек тратит деньги! Он живет в той обстановке, что принято считать семейным блаженством, с Фитцерберт, которая, к счастью, имеет санкцию Папы на объявление миру, что она действительно обвенчана с его королевским высочеством. Бедная принцесса Каролина вечно имеет какие-то неприятности, и все, кто ненавидит принца, собираются вокруг нее. — Он преувеличенно передернул плечами. — Какой жуткий у нее вкус! Мне кажется, она могла бы его удержать возле себя, если бы кто-нибудь взял на себя труд научить ее одеваться.