Сара Дейн
Шрифт:
Он перехватил взгляд, которым обменялись Сара и Джереми, и это взбесило его.
— Что же, мы так и будем здесь болтаться на солнце целый день? Давайте двигаться дальше.
Не дожидаясь их, он развернул лошадь и поскакал по дороге.
Они поехали следом, и когда Сара поравнялась с ним, он снова обратился к ней.
— Я слышал, что у вас в Кинтайре гостит француз?
— Да, он встречал с нами Рождество.
Он неопределенно кивнул.
— Он перепробует, очевидно, всю колонию. И что ты о нем думаешь?
— Нам с Эндрю он нравится. И тебе он понравится, я уверена, когда
— По всей вероятности, нет, — сказал Ричард резко. — У него достаточно денег, чтобы воздерживаться от коммерции. Но мне интересно, был ли он так же далек от стремления подзаработать на стороне до Революции? Насколько я слышал, он испытывал тогда острую нужду из-за нехватки презренного металла.
— Люди несомненно рассказывают много сказок о Луи де Бурже, — сказала Сара холодно. — Жаль только, что они рассказывают не все. То, что остается за пределами рассказа, представляет не меньший интерес, нежели те немногие факты, которые выставляют напоказ. Для того, кто хочет это узнать — конечно, если он не ослеплен предвзятыми суждениями, — в Луи помимо безупречного покроя сюртука очень много достоинств.
Они достигли того места, где дорога раздваивалась, и одна ее ветвь вела к ферме Хайд. Взглянув на Ричарда, Сара заметила, как передернулось его лицо и напряглись руки, которые обычно так спокойно и уверенно держали уздечку. Ричард презирал нервные руки, когда речь шла о верховой езде, но сейчас, казалось, он совсем не замечал собственного напряжения.
— История этого француза совершенно не кажется мне достоверной, — сказал он, глядя прямо перед собой. — Что привело ею сюда, без рекомендаций, без какой-либо видимой цели? Он оставил жену и ребенка, насколько мне известно. Это подозрительно — уверяю тебя, ни один порядочный человек на это не способен. А если у него есть такое богатство, как рассказывают, то почему он не остался в Лондоне, где мог бы им насладиться?
— А вдруг Лондон не показался ему таким райским местом, как кажется тебе, Ричард? — Сара сказала это резко и тут же разозлилась на себя за то, что выказала перед ним эмоции. Она быстро переменила тему: — Полагаю, ты пробудешь в Хайде несколько дней? Ты, конечно, заедешь в Кинтайр, чтобы повидаться с Эндрю? Я советую тебе тогда поговорить с Луи и самому составить о нем представление. Иначе ты окажешься таким же ограниченным во взглядах, как все мы здесь в колонии, если будешь верить только сплетням.
Он так резко развернулся в седле, что ее лошадь отпрянула и чуть не сбросила ее.
— Если я нужен твоему мужу по делам, — сказал Ричард, — меня можно застать в Хайде в ближайшие два дня. Но чтобы я приехал в Кинтайр ссориться с тобой из-за этого чертова выскочки! Меня тошнит от того, как вы с Эндрю любезничаете с этим перебежчиком, который, без сомнения, был якобинцем, пока денежки не превратили его в роялиста. Можешь подбирать себе друзей в любых сомнительных местах, Сара, но не жди, что они станут и моими друзьями тоже!
— Хватит, Барвелл! — Голос Джереми звучал глухо от ярости. Он нагнулся и ухватил лошадь Ричарда за уздечку.
Ричард в ярости обернулся,
— Что, черт побери, ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что вы должны извиниться перед миссис Маклей!
— Джереми… — вскрикнула встревоженная Сара. — Ты…
— Извинения-то как раз миссис Маклей и не получит! — рявкнул Ричард. — Я не откажусь ни от единого слова и, черт возьми, я буду благодарен, если ты не станешь совать нос в мои дела! Хотел бы я знать, какое право какой-то ссыльный имеет мне указывать! Смотри, как бы я тебя не притянул к суду за подобные дела!
Глаза Джереми остекленели от гнева.
— Можете сколько угодно угрожать мне, капитан Барвелл. Но оскорбляя миссис Маклей, вы оскорбляете ее мужа-и вы убедитесь, что ни он, ни я не боимся вас или суда магистрата, или любой другой вашей угрозы.
— Ах ты…
Невнятно выругавшись, Ричард замахнулся хлыстом и со всей силой обрушил его на руку Джереми, которая все еще держала уздечку. Тот сморщился от боли, а лошадь его дернулась, чуть не стащив его с седла. Но он удержался и привел лошадь в повиновение. Ричард снова ударил его по руке, но она не разжалась, и тогда он занес кнут вбок и хлестнул Джереми по лицу. В тот же миг он вонзил шпоры в бока лошади, и она рванула вперед. Джереми пришлось бросить уздечку.
Ричард галопом помчался к дороге на ферму Хайд.
— Будь он проклят! — промычал разъяренный Джереми. — Я изобью этого…
Лицо его побелело от ярости, и кровь уже начала сочиться из уголка рта. Шляпа его сбилась на затылок и придавала ему какой-то дикий, почти безумный вид, который ужаснул Сару. Она увидела, как он вонзает шпоры, чтобы пуститься вдогонку за Ричардом, и в тот же миг стегнула свою лошадь, которая рванула вперед и перегородила дорогу Джереми. Они метнулись вперед одновременно, чуть не вылетев из седел. Сара еле успела остановиться перед канавой, а лошадь Джереми взвилась на дыбы, и ему пришлось силой заставить ее подчиниться. К тому моменту, когда она успокоилась, Ричард был уже далеко.
— Ради Бога, Джереми, не делай глупостей!
Сара крикнула на него от собственного испуга. Ее потрясло происшедшее: ее обуял гнев, когда она подумала, до какой ярости дошли эти двое за несколько секунд по поводу француза, которого ни тот, ни другой не знают. Она тяжело дышала, и страх сделал ее резкой и жесткой.
— Разве ты не знаешь, что тронь ты его — и будешь выпорот и заключен в кандалы! Бога ради, почему нужно так терять голову? Ты же не ребенок — у тебя, кажется, хватает практики в обуздании темперамента!
Джереми поравнялся с ней. Он сказал горько:
— Есть вещи, с которыми не примиришься, сколько ни старайся, Сара, и которые никогда не простишь. Если бы я был свободен, я бы вызвал его на дуэль и убил за это.
— Но ты не свободен! — напомнила она ему беспощадно. — И ты не можешь ставить себя в дурацкое положение, вызывая его.
— Но все равно…
— Славно бы ты смотрелся, Джереми Хоган, — прервала она, — болтаясь на виселице. А теперь хватит этих безумных речей и достаточно на сегодня героических поступков в защиту чести Маклеев. Поехали в Кинтайр и займемся твоим лицом, пока Эндрю не увидел.