Сапфо
Шрифт:
Но смерть — не единственная ситуация, которая может превратить «сладкую» любовь в «горькую». Возможна, например, и измена, в результате которой рождается ревность. Неоднократно уже нами упоминалась Аттида — еще одна из учениц и ближайших подруг нашей героини. Как минимум один фрагмент Сапфо, адресованный ей, несет в себе упрек:
Ты ж, Аттида, и вспомнить не думаешь
Обо мне. К Андромеде стремишься ты.
(Сапфо. фр. 131 Lobel-Page)
В
Достойный дар Андромеде был наградой…
Зачем, Сапфо, благодатную Киприду…
(Сапфо. фр. 133а — b Lobel-Page)
Можно, думается, примерно домыслить, о чем в произведении шла речь дальше. Говорилось что-нибудь в духе «…ты прогневила» или «…ты упрекаешь». Иными словами, Сапфо хочет бороться со своей ревностью, понимает, что чувство это — безблагодатное, что не угодно оно Афродите. Но ничего не может с собой поделать:
…Обо мне забыла
Или полюбила кого на свете
Больше, чем меня…
(Сапфо. фр. 129 Lobel-Page)
Эти сетования, похоже, из того же цикла, хотя к кому именно они обращены — опять к Аттиде или к какой-нибудь другой женщине, — определить невозможно.
Как бы то ни было, прекрасно видно, кто в каждом случае выступает для Сапфо в роли предмета ее «сладко-горькой» любви — ее эроса и ее потоса. Это те, кого она учит, о ком говорит, обращаясь в одном из гимнов к богине Гере:
…Так и я тебя умоляю: дай мне
Вновь, как бывало,
Чистое мое и святое дело
С девственницами Митилен продолжить,
Песням их учить и красивым пляскам
В дни твоих празднеств.
(Сапфо. фр. 17 Lobel-Page)
Но так или иначе, рано или поздно (чаще рано, чем поздно), эти девственницы вступали в мир замужней, семейной жизни, покровительницей которого как раз считалась Гера. И провожала их в этот мир опять же их наставница и старшая подруга — наша героиня. Провожала с печалью, но, конечно, понимая, что для самих девушек это один из радостных и главных дней жизни.
БРАК И СЕМЬЯ
И потому-то она сочиняла для своих любимиц свадебные песни в основном в очень мажорном духе. Из них позже александрийские
…А в ту пору девочкою была ты.
Заведем же песню теперь, подруги,
Общей чередой, чтобы в ней звучали
Радость и милость.
Путь наш — в брачный дом: не тебе ли ведать
Это лучше всех? Отпусти, простившись,
Девушек-подруг, и да будут боги
К нам благосклонны.
Ибо нет путей к олимпийским высям
Для земных людей…
(Сапфо. фр. 27 Lobel-Page)
Вот опять (и уже далеко не в первый раз) мы сталкиваемся со стихотворением, вдруг обрывающимся на полуфразе и едва ли не на полуслове. Но и опять же можно приблизительно догадываться, о чем дальше говорила поэтесса: людям не дана вечная жизнь, как богам, однако у них есть свой способ приблизиться к бессмертию — через продолжение рода, а оно возможно только посредством вступления в законный брак.
Только что приведенный фрагмент интересен прежде всего тем, что в нем предельно рельефно обрисован переход, смена статуса. Собственно, и сам этот отрывок имеет какой-то переходный характер между песнями, обращенными к подругам-ученицам, и эпиталамиями.
Обряды перехода[157], называемые иначе инициациями, занимали исключительно важное место в жизни архаичных, традиционных социумов. Собственно, даже и в наших современных обществах сохранились пережитки этих древних ритуалов. Или по крайней мере сохранялись до совсем недавнего времени. Те из нас, кто еще застал советскую эпоху, прекрасно помнят: вся жизнь школьника (то есть ребенка, постепенно превращающегося в подростка и затем в юношу/девушку) членилась на несколько этапов. Вначале принимали в октябрята, потом — в пионеры, потом — в комсомольцы… И каждый такой переход был обязательно сопряжен со строго обязательными действиями (скажем, для пионера — с торжественным завязыванием галстука на школьной линейке), то есть, по сути дела, с теми же обрядами, ритуалами.
Правда, у древних греков ввиду подчеркнуто маскулинного характера их полисного общества переходная, инициационная обрядность в основном касалась лиц мужского пола. Так, в 18 лет юноша становился совершеннолетним; в Афинах в этом возрасте он зачислялся в группу так называемых эфебов. Эфебы[158] на протяжении двух лет (то есть до двадцати) проходили военную подготовку под руководством специально назначенных наставников и попутно охраняли границы государства.