Сапфик

Фишер Кэтрин

Смотритель посерел и помрачнел, расправил плечи, его тёмный плащ блестел от снега.

— Слушайте меня, — прокричал он. — Тюрьма пытается нас бросить! Бросить свой собственный народ на погибель!

Его услышали лишь стоявшие впереди, да и те заглушили его слова свистом. Клодия приблизилась к отцу и встала рядом с ним, зная, что лишь приказ Тюрьмы остановит толпу, и что Инкарцерон играет с ними.

— Джон Арлекс, исполненный к вам ненависти и отвращения. Смотрите, как он жмётся к этой статуе Сапфика. Неужели он думает, что тот защитит его от моего гнева?

Зря

они возились с гобеленами. Клодия поняла, что Инкарцерон сожжёт своё собственное тело, что он в гневе от потери Перчатки, что это конец всех его планов, и он будет и их концом тоже. Все они сгинут в этом костре. А потом кто-то рядом с ней хрипло сказал:

— О, отец мой. Выслушай меня.

Толпа разом смолкла.

Они успокоились, словно голос этот был им знаком, словно они слышали его раньше. И поэтому они притихли, чтобы внимать ему снова.

Клодия ощутила каждой косточкой, каждым нервом, как Инкарцерон подобрался ближе, его тихий, задумчивый голос завораживающе пропел в её в ушах, щекоча дуновением кожу:

— Это ты, Рикс?

Тот рассмеялся. Глаза сузились, от дыхания несло кеттом. Чародей широко развёл руки.

— Позволь показать тебе, что я могу. Величайшая магия, когда либо явленная. Позволь мне, отец мой, показать, как я вдохну жизнь в твоё тело.

33

Он поднял руки, и все увидели, что плащ его оперён, как крыла умирающего лебедя, готового пропеть свою последнюю песню.

И он открыл дверь, которую никто из них никогда не видел прежде.

Легенды Сапфика

Выйдя в коридор, Финн понял, что Кейро был прав. Сама древность здания обернулась теперь против них. Как и на королеву, старость обрушилась на Поместье разом, в одночасье.

— Ральф!

Дворецкий торопливо приблизился, переступая через куски отвалившейся гипсовой лепки.

— Сэр?

— Уходите. Все должны покинуть дом.

— Но куда нам идти, сэр?

— Не знаю! — нахмурился Финн. — Лагерь королевы наверняка в таком же состоянии. Ищите пристанище в сараях, удалённых коттеджах. Здесь никто не должен оставаться, кроме нас. Где Каспар?

Ральф стащил с головы гнилой парик, под которым обнаружился бритый череп. Подбородок старого слуги был покрыт щетиной, лицо грязно. Выглядел он измождённым и потерянным.

— Со своей матерью. Бедняга страшно подавлен. Думаю, он понятия не имел, какова она на самом деле.

Финн огляделся. Кейро не выпускал Медликоута, заломив тому руку за спину. Джаред, высокий и тонкий в своей мантии сапиента, держал в руке Перчатку.

— Нам нужен этот гад? — пробурчал Кейро.

— Нет. Пусть уходит вместе с остальными.

Напоследок дёрнув руку секретаря вверх, чтобы сделать побольнее, Кейро отпустил Медликоута и отпихнул его в сторону.

— Выбирайтесь наружу, — велел Финн. — Там безопаснее. Найдите своих.

— Сейчас нигде не безопасно. — Медликоут пригнулся, поскольку стоявшие неподалёку от него рыцарские доспехи внезапно обрушились

и разлетелись в пыль. — Пока не уничтожена Перчатка.

Финн пожал плечами и повернулся к Джареду.

— Пойдём.

Втроём они двинулись по коридорам здания. Они шли, как в ночном кошмаре, среди исчезающей красоты, среди обрывков драпировок и картин, скрывшихся под слоями грязи и плесени. Рухнувшие с потолков люстры рассыпались на части, и хрустальные осколки поблёскивали среди обломков воска, как слёзы. Кейро шёл впереди, распихивая ногами груды мусора. Финн держался поближе к Джареду, опасаясь, что сапиенту не хватит сил. Так они добрались до подножия главной лестницы, и, взглянув вверх, Финн был потрясён разрушениями, постигшими верхние этажи. Сверкнула молния, в её свете все трое увидели огромную трещину, бежавшую по внешней стене здания. Под ногами хрустели обломки ваз и пластигласа, в затхлом воздухе висела взвесь из плесневых спор и пыли.

Лестница была разрушена. Кейро попытался подняться, прижавшись спиной к стене, но, шагнув на третью ступеньку, едва не провалился и с руганью выдернул ногу из образовавшейся дыры.

— Нам тут ни за что не пройти.

— Мы должны добраться до кабинета и Портала, — встревоженно промолвил Джаред. Он чувствовал себя совершенно измотанным, страшно кружилась голова.

Когда он в последний раз принимал лекарство? Сапиент оперся о стену, достал футляр со своими медикаментами и уставился на него в полном отчаянии.

Маленький шприц распался на мелкие осколки, словно стекло стало хрупким от возраста. Сыворотка высохла и затвердела.

— Что станешь делать? — спросил Финн.

Джаред едва заметно улыбнулся, высыпал бесполезные медикаменты обратно в футляр и забросил его в темноту коридора.

— Это был лишь способ отсрочить неизбежное, Финн, — ответил он, обратившись взором куда-то внутрь себя. — Теперь я, как любой другой, должен научиться жить без всего, что облегчает существование.

«Если он умрёт, если я позволю ему умереть, — подумал Финн, — Клодия никогда мне этого не простит».

Он гневно уставился на своего названого брата.

— Мы должны туда добраться. Ты же мастер в таких делах, Кейро. Сделай же что-нибудь!

Тот нахмурился. Потом стащил с себя бархатный камзол, стянул волосы на затылке обрывком ленты. Оторвал лоскуты от портьер и обмотал руки, выругавшись, когда ткань коснулась обожжённой ладони.

— Мне нужна верёвка.

Финн сорвал пару портьер, вытянул прочные шнуры, на которых они держались, и крепко связал их в один пурпурно-золотистый трос. Кейро обмотал его вокруг плеча и начал взбираться вверх по лестнице.

Наблюдая за его осторожным продвижением, Джаред думал о том, что мир перевернулся с ног на голову. Лестница, по которой годами ходили люди, превратилась в коварную, смертельную ловушку. Словно кто-то слегка повернул ручку настройки — и вот уже всё изменилось, и твоё собственное тело тебя предаёт. Именно об этом пыталось забыть Королевство, впав в свою изысканную амнезию.

Кейро поднимался по лестнице, как альпинист взбирается по осыпающемуся склону. Вся центральная секция провалилась, и когда он попытался ухватиться за ступеньки повыше, их края начали крошиться под его пальцами.